Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

Вместо предисловия:

Июль, 2009г.

Родольфус привычно, почти безотчетно сунул руку под подушку и краем глаза заметил, что Алиса повторила его жест — кажется, тоже не задумываясь над тем, что делает. Одновременно вытащили палочки, направили на разбросанную по полу одежду и хором произнесли призывающее. В его ладонь влетел портсигар, а к ней на колени упала пачка сигарет, длинных и тонких, чуть заметно пахнущих ментолом. Закурили и помолчали, глядя, как дым поднимается к потолку.

– Черт, противопожарная! – подхватилась вдруг Алиса и ткнула палочкой в белый кружок на потолке. – Чуть не забыла, еще секунда – и приняли бы душ, не вылезая из койки.
– Откуда ты знаешь? И что это за место вообще? – спросил Родольфус, проглотив третий вопрос: именно тот, который больше всего интересовал. Впрочем, она озвучила его сама:
– И какого гоблина лысого мы здесь забыли? Да-а, забавно получилось... Ладно еще я, – усмехнулась она, – меня, знаешь ли, просто некому. А тебя ведь молодая жена дома ждет?

По-хорошему, надо было собрать валяющиеся на потертом ковре тряпки, одеться и свалить, можно даже не прощаясь. И уж конечно, не следовало...
– Никто меня не ждет. – Именно. Нести подобную чушь не следовало, тем более, что всегда терпеть не мог «постельные беседы». А тут прорвало, точно веритасерума наглотался. А может, у аврора Лонгботтом это профессиональное – задавать правильные вопросы? Те, на которые давно хотел ответить хотя бы себе.

Очередное колечко дыма растаяло под потолком. Алиса молчала. Ждала, что он скажет, или давно уже думала о своем?
– Молодая жена на работе. А потом у вас, внука твоего развлекает. А потом... В общем, где угодно, но не дома. Меня никто не ждет.




Месяцем раньше:

– Терренс, ты очумел? Нет, ты соображаешь, что делаешь? Ты не можешь просто так отодвинуть в сторону героиню войны...
– Участницу. Причем не факт, что на нашей стороне. Насколько я помню, слизеринцы тогда из школы сбежали всем факультетом.
– Да какая теперь, к бешеным докси, разница? Эта Дэвис училась на одном курсе с Поттером и даже, говорят... Что ты ржёшь, как идиот?! Терренс?!

– Да так, извини, – Терренс Рокуэлл, начальник Лаборатории Экспериментальных Чар, отсмеялся, утер выступившие в уголках глаз слезы: – Вспомнил вдруг анекдот. «А вы слышали, что, по последним данным статистического отдела, количество участников битвы за Хогвартс в полтора раза превышает количество взрослых магов, проживавших в Англии в девяносто восьмом, и уступает только числу бывших девушек Гарри Поттера?»

– Ты пошути, пошути... – Кайен, бывший однокурсник Рокуэлла, а ныне – один из крупных чиновников Отдела по Магическим Связям, вздохнул. – Посмотрю, как ты в понедельник на совете шутить будешь. Слушай, да что это за дамочка, ради которой ты готов с половиной министерства переругаться?

– Она... – Терренс запнулся, и Кайен многозначительно присвистнул. – Да пошел ты! Ты ни черта, ни черта не понимаешь! Кто она такая, спрашиваешь? Да хотя бы человек, который отвечает за половину проектов в лаборатории! И порой торчит тут допоздна. Который никогда не подведет и...

– Ладно, ладно, – примирительно поднял руки Кайен. – Вот и держал бы такого ценного сотрудника при себе.
– Это было бы несправедливо. Отдел Тайн просил лучшего специалиста. И никого лучше Эмелин я не знаю.
– А Дэвис? Тоже ведь не дура?
– Эх... Была бы дура – я бы даже не сомневался. Трэйси – одна из наиболее опытных и талантливых сотрудниц нашего отдела. А Эмелин... Она… необыкновенная. Самая талантливая. Чувствуешь разницу?

Кайен покачал головой, но Терренс на него даже не глянул.
– И если я сейчас предпочту ей чуть менее достойного только потому, что тот не носит настолько «славную» фамилию... За что же мы тогда воевали?
– Ну вот, началось... – закатил глаза приятель. – «Жертва режима Волдеморта» в своем репертуаре. И за что, по твоему? Может, за то, чтобы жена Родольфуса Лестрейнджа, чьи приятели тебя тогда в Азкабан упекли, могла работать в Отделе Тайн?
– За то, чтобы при выборе специалиста можно было руководствоваться его квалификацией, а не происхождением.
– Ну-ну, – Кайен тяжело поднялся из кресла, повел плечами, разминаясь, – тогда удачи в совете. Вето на твое решение они наложить не рискнут, но душу вынут. На хоркруксы разберут, сложат как попало и обратно засунут. Ну, бывай! До пятницы, – кивнул он на прощанье, намекая на еженедельную встречу в клубе игры в плюй-камни.

Терренс вздохнул, убрал в стол запрос из Отдела Тайн, над которым медитировал неделю, не зная, какое имя вписать. Теперь оно там было. «Л» вышла слишком широкой, так что полностью фамилия не поместилась, и «дж» вылезло за клетку...
Эмелин Лестрейндж.
Эме…

***

Двери лифта со скрипом отворились, и девушка в лиловой мантии рассеянно оглядела столпившихся в Атриуме волшебников.
– Верх, – сказала, не дожидаясь вопроса.
– Счастливо тогда, – Алиса Лонгботтом кивнула своей спутнице. – До вечера. Удачи на новом месте!
– Я с тобой, покатаюсь немного, – девушка протиснулась вслед за ней в кабинку, по дороге задела кого-то пышным пучком волос, извинилась. – Ой, Аликс, какое там новое место! Еще даже не утверждено ничего. Может, я им не понравлюсь?
Алиса только хмыкнула.

Лифт медленно полз вверх. К пятому этажу почти все вышли, осталась только пара магов, судя по форме — из Отдела по Контролю над Магическими Существами.

– Да тебе скорей Мерлин лично орден вручит, чем Казначейство выделит грант на это исследование, – объяснял старший. – Опоздал ты, дорогой! Три года назад надо было думать, когда все на ушах стояли. А теперь на изучение боггартов ломаного кната не дадут, дохлое дело и бесперспективное. И не надо мне про Лестрейнджей. Феномен он и есть феномен: уникальный случай, неинтересный именно своей уникальностью. Условия воссоздать невозможно, вот в чем проблема. Это ведь представить жутко, чтобы живой человек ничего не боялся! Некоторых и на том свете страх не отпускает. Вон, бабка моя: сорок лет как умерла, а если с портрета мышь увидит, визгу на весь дом.

На четвертом вышли и они. Эмелин поморщилась:
– Оказывается, я не что иное, как «случай»!
– Ты хоть «уникальный», – усмехнулась Алиса. – А от меня твои будущие коллеги до сих пор что-то надеются узнать. Вон, завтра опять в эти лабиринты тащиться. Очень просят не препятствовать развитию магической психологии.
– И что им от тебя надо?
– А низзлы их знают... Самый главный утверждает, что со мной все равно что-то не так. Будто личность восстановилась не полностью. То ли я – не совсем я, то ли еще что...
Лифт остановился на втором этаже.
– Ну, теперь точно до вечера! – Алиса вышла, а Эмелин нажала кнопку «9».

Пока лифт полз вниз*, надела мантию. Расправила каждую складочку, вместо зеркала глядя на полированную стенку кабины. В первый день на новом месте не стоило пренебрегать даже мелочами. На уровне Атриума, стоило двери открыться, выпалила:
– Вниз!

Зашел совсем юный волшебник. «Наверняка только после выпускного протрезвел», – решила Эмелин. А еще подумалось, что и у него сегодня первый рабочий день: форменной министерской мантии нет, зато школьная перекинута через сгиб локтя. Равенкловец, совсем как она когда-то.

Мальчишка ее тоже рассматривал, она даже сказала бы – нагло пялился. Нет, не нагло – восхищенно. Будто перед ним не Эме Лестрейндж, мелкая и лохматая кандидатка в работники Отдела Тайн, а великий Мерлин собственной персоной. Впрочем, Мерлину он бы наверняка смотрел не в вырез мантии.

– Что-то не так?
– Знаете, мой отец говорит, что это хорошая примета – когда первая девушка, которую ты встречаешь на новом месте, красавица. Он, например, встретил маму, – заявил мальчишка ошарашенной Эмелин и представился: – Я Ник... Вернее, Николас Пай. Но лучше — Ник. А вас как зовут?
– Мы приехали, – холодно ответила Эмелин, повернувшись к двери. «Мерлин, ну что за день сегодня? Сначала «неинтересным случаем» обозвали, теперь этот ненормальный! И Руди еще утром...»
А вот об этом Эмелин решила не вспоминать: не стоило портить себе первый день на новой работе!

***

Ханна осторожно прикрыла дверь и замерла на пороге, залюбовавшись открывшейся картинкой. Фрэнк спал на руках у привалившейся к дивану Эмелин. Та, казалось, тоже задремала, уткнувшись носом в светлую макушку. Впрочем, нет – услышала шаги, открыла глаза.

– Давно заснул? – Ханна кивнула на сына.
– Где-то с час.
– И ты целый час так сидишь? Ой, ну придумала тоже, – достала палочку, собираясь левитировать Фрэнка в кроватку.

– Не надо, я сама, – Эме встала, отнесла его туда на руках. Осторожно положила, поправила подушку. Тщательно подоткнула одеяло. Пригладила волосы. Призвала из дальнего угла плюшевую черепаху, с которой Фрэнк не расставался с тех пор, как научился сидеть, и подсунула ему под руку. Ханна молча наблюдала за всем этим, раздумывая: сказать, не сказать? С одной стороны, подруга терпеть не могла, когда кто-то даже случайно касался в разговоре ее семейной жизни, с другой... Ну, нет уже сил на это смотреть!

– Слушай, Эме... Может, стоит, наконец, дойти до Мунго и выяснить, кто именно из вас не может иметь детей?
Эмелин пожала плечами:
– Выясним, а дальше что? – Ханна растерянно молчала, и она продолжила: – Что нам с этим знанием делать? Ему ребенка завести от другой, или мне с кем-нибудь переспать?

Она горько усмехнулась, но Ханну уже несло:
– А вы усыновите, чтобы никому обидно не было! Тебе ведь, – она кивнула на сопящего в кроватке Фрэнка, – все равно, с кем нянчиться!
– Все равно, – спокойно, безразлично даже согласилась Эмелин. – А вот Руди, возможно, и нет. Ему-то наверняка именно наследника хочется.
– «Возможно»? – возмутилась Ханна. – Вы что, ни разу это не обсуждали?
– Да мы сейчас вообще почти не разговариваем, – прошептала Эмелин. – Точно за предыдущие годы наговорились. Раньше я ему о работе рассказывала, а теперь... Чувствую, что ему не то, чтобы неинтересно... Скорей, неприятно. Да и вообще... все расползается, будто тряпка старая. И я не знаю, что делать.

Ханна покачала головой. Что же такое происходит, если даже у Эме... Она до сих пор помнила статьи в «Ведьмополитене». Даже если разделить на десять все выдумки журналистов, раздувших из этой истории слащавый дамский роман, все равно... не может такого быть!
– Слушай, Эме! Может, ты себе все напридумывала? Он же был готов жизнь за тебя отдать!

– А знаешь, Ханни... – Эмелин расстегнула сумку, проверила, все ли на месте. Закрыла и перекинула через плечо. – Порой отдать жизнь за кого-то легче, чем прожить ее с этим же человеком.


___
* В министерстве магии отсчет этажей идет сверху вниз. Атриум – на восьмом, ниже – Отдел Тайн и зал заседаний Визенгамота, а все остальные выше.