Work Text:
В аэропорте города Сан-Франциско просто несметное количество лестниц, коридоров, эскалаторов, этажей. Количество, прямо пропорциональное тревоге Патрика ни в одном из залов Кевина не найти.
Поиски даются не то чтобы просто, так что сорок минут спустя Патрик начинает волноваться совсем не на шутку… Что уж там, Патрик истинно паникует, что Кевин уже, быть может, прошёл по зелёному коридору.
Безбрежная безнадёжность, затопившая его душу в мгновения, пока фигура Кевина удалялась прочь с горизонта его жизни ещё несколько дней назад, окутывает всецело и сжимает всё крепче, лишая шансов даже наивно себя самого обмануть, убедить, что вся эта затея с приездом сюда — не зря. Но Патрик все равно продолжает сновать по залам, потому что вряд ли простит себе, если сдастся — на этот раз.
Патрик почти отчаивается и теряет всякую веру, ведь счёт идёт на минуты, а рейс отправляется — через час, — когда замечает в нескольких десятках метров от него в очереди знакомую светлую макушку головы.
За те секунды, что до Патрика доходит, Кевин приближается к самой стойке регистрации, так что Патрику не остаётся ничего, кроме как всё-таки прийти в себя и рвануть вперёд.
И первое, что Патрик выдыхает Кевину в спину — лаконичное:
— Не лети.
Он не видит лица Кевина, но готов поклясться — со спины кажется, будто его прошибла молния — если не все три сразу.
Кевин бросает через плечо на него ошалелый взгляд будто в попытке убедиться в здравости собственного рассудка и, найдя этому подтверждение, охапкой собирает со стойки свои документы, жестом приглашает к стойке следующего за ним и поправляет ремень дорожной сумки через плечо.
Патрик наблюдает за всей этой сценой молча и не слыша ни звука, кроме бешеного стука собственного сердца в ушах, а потом и будто-не-своего-голоса.
— Не лети, — повторяет он, когда Кевин подходит ближе к нему, и перед глазами чуть-чуть плывёт.
После тех эмоциональных горок, что Патрик пережил за последние пару часов, пока решался ехать сюда и искать его, видеть Кевина перед собой кажется практически ирреальным.
Тот спускает сумку к ногам, смотрит молча на Патрика, возможно, с минуту (хотя кажется, что за это время мог бы смениться и десяток эпох), после чего всё-таки оживает.
— Что ты здесь делаешь?
Взгляд Кевина нечитаемый, и это выводит Патрика на какой-то неведанный до этой поры уровень тревоги, так что ему кажется, что он и вовсе разучивается говорить.
— Как ты узнал, когда я улетаю? — спрашивает Кевин.
— Оуэн, — просто отвечает Патрик и мысленно благодарит господа, что не прервал связи с их бывшим коллегой.
Кевин с усмешкой кивает. Спустя ещё несколько секунд тишины он повторяет:
— Так что ты здесь делаешь?
— А где Джон? — вместо ответа вдруг спохватывается Патрик.
— Его здесь нет, — Кевин разводит руками.
Патрик нервно проводит по волосам.
Он мало понимает в происходящем, но вряд ли и Кевин может похвастаться чем-то иным сейчас.
— Что бы то ни было, ты мог мне просто написать, как я и просил, — после новой паузы заговаривает Кевин. — Всё вот это, — он делает неопределённый жест рукой, — не нужно.
— Где твои вещи? — снова невпопад говорит Патрик, замечая, что одна сумка вряд ли способна уместить в себе целую жизнь.
— Я попросил Оуэна меня подстраховать, он отправит их завтра.
— А Джон…
— Патрик, нет никакого Джона. Зачем ты сюда приехал?
Ещё в такси Патрик думал, что вообразил себе, возможно, все варианты развития событий, начиная с того, что Кевин сочтёт его психом, и заканчивая тем, что, возможно, зарядит ему по лицу (и, в принципе, будет, прав). Или, что вероятнее, ему зарядить мог совсем не Кевин…
По дороге в аэропорт Патрик так и не смог представить, как всё будет при встрече с Джоном, как пройдёт весь этот разговор. Но вот того, что Джона он не встретит с Кевином в аэропорту вовсе, он ожидать не мог.
— Нет никакого Джона?
— И не было. Я имею ввиду, после тебя, — Кевин хлопает по джинсам и пожимает плечами.
Патрик, кажется, зависает ещё примерно на вечность, прокручивая детально каждый момент недавнего рассказа Кевина об их с Джоном новом “долго и счастливо”, когда Кевин прерывает эту вереницу воспоминаний:
— Патрик, ты, наконец, скажешь мне, что происходит? Пока ты молчишь, мой самолёт улетит без меня.
И будто намеренно вторя Кевину, женский голос по громкой связи сообщает, что регистрация на его рейс завершается.
— Пусть летит, — отвечает Патрик и, выходя из анабиоза, делает шаг к Кевину.
Между ними от силы полметра, хотя кажется — целая пропасть.
Патрик делает ещё шаг.
Не читаемый прежде взгляд Кевина разбивается на целую гамму чувств, за которыми у Патрика не получается уследить. Ему ровно не за что зацепиться, чтоб быть уверенным, но Патрик всё-таки делает жест ладонями в порыве коснуться плечей Кевина. И… всё же останавливается в считанных сантиметрах — не решаясь на это.
— Я знаю, это безумие, — наконец, говорит он. — Я знаю, что я уже один раз запутал твою жизнь, перевернул с ног на голову и… не в лучшем смысле, — в этом месте у Патрика вырывается нервный смешок. — Но теперь я знаю также и то, что не простил бы себе, если бы сейчас не попробовал остановить тебя. И если бы теперь не попробовал…
Патрик не договаривает, но они оба знают, что именно он имеет сейчас ввиду.
Патрик так многого в жизни боялся, так много упускал шансов и даже терял людей, что где-то у этого должна проходить граница. И почему ей быть не здесь?
Прежде тамтамом громыхавшее сердце, кажется, вовсе теряет звук, да и собственный голос Патрик почти не слышит, когда произносит:
— Пожалуйста, не лети, — и опускает ладони на плечи Кевина. — Я больше не боюсь.
Кевин шумно выдыхает и отводит взгляд.
— Патрик… — начинает он, но продолжения не следует бесконечно долгие десять секунд.
На одиннадцатой Патрик его целует.
На семнадцатой он ему отвечает.
Регистрация на рейс, летящий до Лондона, заканчивается на сто пятьдесят восьмой.