Work Text:
Доктор Ковингтон всегда появлялся неожиданно и совершенно бесшумно. Высокая фигура в белом халате возникала на пороге палаты словно из воздуха. Но в этот раз Кенни даже не вздрогнул от неожиданности. Лишь приподнял голову с подушки, и в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Он сам не заметил, как стал радоваться этим визитам. Потому что, если задуматься, доктор Ковингтон был единственным, кто вообще заходил в его палату.
Но задуматься у Кенни отчего-то никогда не получалось.
- Как ты себя чувствуешь, Кенни? - у доктора Ковингтона прохладный голос. Да, именно, прохладный, как и взгляд его синих глаз. Это должно пугать, но сейчас в этой прохладе - анестезия. Для тела и для души.
- Лучше, доктор, спасибо.
Едва заметная морщинка забрезжила между бровей Ковингтона.
- С врачом нужно быть полностью откровенным, Кенни.
- Простите, - Кенни вздохнул. - Но мне и правда лучше. Ну, насколько можно. Наверное, я просто привыкаю ко всему что случилось.
Светловолосая голова Ковингтона чуть качнулась - не понять, недовольно или согласно - пока руки с длинными изящными пальцами порхали над грудью Кенни, мимолетно касаясь кожи, не скрытой плотным бинтом повязки.
- Кровотечения больше нет, - пальцы прижались к коже чуть плотнее, вызвав дрожь. - Больно, Кенни?
- Больно, - Кенни произнес это, прекрасно понимая, что доктор поймет, где болит на самом деле. Не в самой ране, а глубже, в самом сердце, кровоточащем до сих пор. Его не перевяжешь, не уймешь, и даже прохлада в голосе доктора Ковингтона не уймет этой боли. Ну, разве что малую ее часть, если заговорить, глядя во внимательные синие глаза:
- Я не могу перестать думать об этом. Почему отец так поступил? Ну, конечно он иногда говорил о странных вещах, но чтобы вот так... Он просто взял ружье и выстрелили в меня. Ни с того ни с сего!
- Возможно, так тебе только казалось, - лицо доктора Ковингтона стало чуть ближе. - Подобное не происходит с пустого места. Ты сам говорил - все эти странные разговоры, встречи с друзьями... Твой отец ведь не барбекю с ними жарил, верно?
Кенни ощутил, что краснеет.
- Я не прислушивался к их разговорам.
- Может быть, это и к лучшему. Просто неудивительно, в крохотном тихом Сан-Бернардино - секта друидов, и никто ничего не заметил! - теперь доктор покачал головой уже явно неодобрительно. - Притом что в этой секте оказался даже священник!
- Отец Эллисон... - Кенни невольно дернулся, то ли от очередного прикосновения врача к ране, то ли просто от звука имени. - Скажите, неужели он тоже в тюрьме?
- О нет. Ведь отец Эллисон не стрелял в тебя, верно? Он уже уехал из города вместе с дочерью.
- Сэм... - Кенни почувствовал, как перехватило дыхание, как стеснило болью грудь. - Странно, она так не хотела уезжать, мы даже чуть не поссорились из-за этого, а теперь... Она даже не зашла попрощаться! Почему, как всё это вообще произошло? У меня ничего не осталось доктор Ковингтон. Ни отца, ни девушки. И разве я могу теперь вернуться домой и жить как раньше?
- Как раньше - едва ли, - в уголке губ врача мелькнула легчайшая усмешка. - Когда сам мир стал иным, остается лишь подчиниться ему и начать новую жизнь. Подумай сам, она у тебя действительно новая. Ты, можно сказать, воскрес, - синие глаза блеснули. - Так неужели ты отвергнешь этот подарок?
- Да, но... Я теперь один, - пробормотал Кенни в странном смятении. Доктор Ковингтон смотрел на него, и мир, уже сжавшийся до размеров маленькой больничной палаты, умещался сейчас в его глазах, вдруг показавшихся Кенни черными. Почти как стремительно сгущающиеся сумерки за окном.
- Один? - вкрадчивый шепот вызвал мурашки по коже и одновременно боль в груди будто бы уменьшилась еще немного. - Может быть. А может быть, это и обман, Кенни. Как всё то, что было раньше.
Обман. Да, доктор Ковингтон прав. Всё в прежней жизни Кенни Тревиса оказалось обманом. Забота отца, любовь к Сэм и даже какое-то великое предназначение, о котором бормотали приятели отца. Не Кенни Трэвису спасать мир. Он не может даже спасти себя самого. Не может залечить свои раны. Для этого нужен доктор.
Но доктор - здесь.
- Доктор Ковингтон, - Кенни выдохнул, дышать стало легче. - Вы правы. И мне, кажется, действительно лучше.
- Прекрасно.
От улыбки доктора вдруг защипало кожу. Странно, с чего бы? Будто лезвием кинжала провели по беззащитной груди...
Пусть. Сердце Кенни Тревиса уже пробито. Кинжал ему не страшен.
- Вы придете завтра? - спросил он с надеждой.
- Завтра и всегда, - ответил доктор Конвингтон. Это успокаивало. И Кенни надеялся, что сегодня не будет никаких кошмаров о волшебных камнях, кровавом дожде и сыне Сатаны с ангельской внешностью. Кенни Тревис - никакой не друид. А если бы и был, то точно не спас бы мир.
- Да, Кенни, - прозвучало рядом то ли окончанием последней фразы доктора, то ли ответом на мысли самого Кенни. Впрочем, это было уже неважно. И нестрашно, даже если весь мир стал больничной палатой, за окном которой всё больше густеет тьма.
Ведь в груди уже почти не болело.