Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

— Так… Эм, а когда примерно этому стоит ожидать, что твои люди получат письмо и придут с выкупом? — неловко уточнил этот явно молодой и неопытный Небесный демон с тяжелыми проблемами с головой.

Шень Цинцю хотел бы позволить себе вольность, откинуть голову и застонать, но к несчастью его тело не слушалось. Он лежал на полу, как кукла с оборванными ниточками, и смотрел на своего похитителя.

Поначалу, увидев человека, радостно прыгающего ему навстречу, он подумал, что это просто деревенский дурачок. В конце концов, он только что тут сражался с роем монстров. Потом, когда его схватили посреди разговора и зажали рот, что это особо тупой, но везучий разбойник, который пытается его ограбить, а потом вдруг стало поздно, и мир потемнел.

И вот он уже вторую стражу пытается заставить свои кости и мышцы служить себе вновь, находясь в неизвестном помещении. Может быть, это все та же деревушка, где он был на миссии, соседний дом. А может, он уже где-то в демоническом мире в самом дальнем и безлюдном его уголке. Демон уже показал, что умеет перемещаться очень быстро, владея способностью к перемещению в тенях, характерной для благородных ледяных демонов клана Мо. Однако, не кутался в меха как те монстры и не излучал холод.

Глупец. Судя по оговоркам это гениальный похититель явился к воротам секты, в первую попавшуюся школу Цанцюн, надо полагать, и передал какому-то ничтожному ученику срочное послание с наказом доставить его одному из лордов. Будто это так работает.

Шень Цинцю уставился в потолок, умея лишь моргать. Каков шанс, что ученика допустят прямиком к главе школы? Это вообще был хоть внутренний ученик? Потому что если внешний и маленький, то он тут навсегда.

В данный момент, если честно, он уже сомневался, что демон вообще в Цанцюн передал свое мистическое послание. А вдруг олух не сумел и этого или перепутал гербы сект?

Заклинатель не знал, как можно попутать двенадцать пиков с цветком дворца, знаком равновесия монастыря или чашей крепости, или тысячами других, менее известных… Но с этим типом он не стал бы смело предполагать, что это невозможно. Были, в конце концов, гербы сект «по мотивам» великого хребта.

Но даже если все верно, и письмо дошло божьей помощью, каков шанс, что его шиди или шимэй реально понесутся его спасать? Если его получит не Юэ Цинъюань, а кто-то иной, не сожгут ли они просто записку с «шуткой»? Вэй Цинвэй, наверно, не бросит. Му Цинфан пожалеет и сообщит. Лю Цингэ прибежит сам, лишь бы втереть ему его промах в лицо да надавать по морде кому-нибудь сильному. Но в данный момент Шень Цинцю был уже готов принять и его помощь.

Юэ Цинъюань…

— Слушай, я понимаю, что это очень неоднозначная ситуация, — трусил и мялся, будто Шан Цинхуа, высший демон. — Но мне очень нужны деньги. Как тебя хоть зовут-то? С какого ты пика?

Шень Цинцю ощутил, что может сначала дернуть губами, а потом и открыть рот.

Он хотел бы наорать или оскорбить, иссечь словом, коль ничто другое у него не поднимается. Но он ощущал лишь вкус крови во рту и бессилие. Он снова на чужой милости без шансов сбежать. В любой момент его незавидное положение могло обернуться еще большим кошмаром, и сяо Цзю не желал проверять, как низко может опуститься демон с бессильной жертвой и полностью подневольной куклой.

— Ты так и не сказал, демон, почему украл именно этого лорда, — спокойно сказал он, величины дозволенного ему вздоха не хватало на большую экспрессию. — И не представился.

— Ах, простите, господин-заклинатель, — в самом деле покраснел щеками тот. — Имя этого Фэнчжэн-лан. А вы просто попались мне первым. Мне всего лишь нужны деньги.

Это вообще не имело никакого смысла. Имя демона ему ничего не говорило. Задумка с похищением не сулила богатства. Сколько хоть он спросил, если не знал ни его имени, ни статуса, полагая обыкновенным мастером?

— Не проще ли украсть у соседа? — прошелестел он сухими губами. — Зачем связываться с сектами?

Шень Цинцю проследил холодными глазами, как демон неловко заткнулся и стрельнул лиловыми глазами в сторону. Его румянец на щеках прибавил краски.

— Тоже верно, — признал он тихо, и сяо Цзю испугался, что на этом его нужда в заложнике кончилась. К чему его отпускать живым, верно? Свидетеля такого позора.

Однако, демон сначала задумчиво постучал когтями по губе, о чем-то напрягая свое мягкое вещество в черепушке. Вдруг провалился в тени.

Шень Цинцю остался один. В неизвестной комнате. В тишине, которую нарушало только его слабое дыхание да редкие птицы за окном. Без надежды, что к нему кто-то придет на помощь.

Фэнчжэн-лан явно оправдывал свое имя, меняя направление как воздушный змей.

Шень Цинцю медленно наполнил легкие и закрыл глаза. Висок защекотало, но он не дал себе растеряться. Демон еще мог вернуться. Неужели ему не нужен бесплатный, уже пойманный раб и заклинатель? Его мог кто-то найти. В совсем невероятном варианте, его найдут его шиди или шимэй, которые первым делом будут искать следы на месте его миссии. Хотя бы чтобы просто не пачкать свою репутацию…

Хотя кто узнает, если он умрет вот так? Здесь?

В ночи демон вернулся. Фиолетовые глаза светились в темноте как кошачьи.

Он стукнулся с разбегу в потолочную балку.

Шень Цинцю открыл покрасневшие глаза. Явился, идиот.

— В общем, затея действительно неудачная. Так что после тебя никаких больше похищений людей! Как тебе? Подождем твой выкуп и разбежимся по своим делам, ок? — уточнил демон у него, как ни в чем ни бывало. Будто никогда не бросал его в ожидании смерти длиною в вечность!

Шень Цинцю с силой прикусил себе язык, зная лучше, чем вновь испытывать судьбу, когда ему достался второй шанс.

— Ок, — согласно и непонятно повторил он и сухо сглотнул. Отчего-то его горло ужасно сохло. Вероятно, из-за контроля паразитов — они не могли полноценно имитировать и в то же время частично останавливать жизнедеятельность тела.

Демон обернулся на окно, как вспугнутый зверь:

— Ох, я и не заметил, как настала ночь. Сна ни в одном глазу. Так, давай-ка… — Шень Цинцю сел, и вдруг человеческое тело разжалось, обретая свободу.

Он молниеносно сложил печать, Сюя метнулся… и замер у раскрытого лилового глаза. Шень Цинцю тоже. Замер. Пальцы раскрылись веером, ломая знак сосредоточения. Меч упал со звоном на пол в тот же миг.

На этот раз тиски крови были почти болезненными, в ушах стучало давление. Он не мог дышать. Не мог двинуться, моргнуть. Даже ци в меридианах остановила бег.

Демон же отпрыгнул от духовной железки, будто та могла все еще ударить, и громко выдохнул, как если бы испугался. Вдруг его внимание привлек меч. Шень Цинцю, задыхаясь и не в силах сделать вздох, не в силах даже подать знак или дернуться, увидел лишь краем глаза, как демон поднял оружие, разглядывая.

Он бы возмутился или позлорадствовал, что демону не покорить священный клинок, но мог думать лишь о том, как горит тело без воздуха и не может даже дернуться.

— Сюя, — прочел демон, будто даже растеряв юмор. — Тот самый Сюя? Как мастер меча Сюя, Шень Цинцю?

Он обернулся, но Шень Цинцю не мог ответить, застыв в нелепой позе, в которой, видимо, и умрет. Он уже начинал будто даже терять сознание. Глаза не закрывались.

— О черт! — воскликнул демон, и заклинатель сумел глотнуть воздуха, уродливо корчась и жалко неконтролируемо громко кашляя на полу. На изнанку выворачиваясь, лишь бы глотнуть еще воздуха.

Шень Цинцю заметил, что его мучитель куда-то исчезал, лишь когда тот вернулся. Без меча. Он с тоской отметил, что потерял меч.

Какой позор.

— Я очень, очень дико извиняюсь, — протянул руки странный выродок к нему, силуэт с фиолетовыми глазами и пылающим хуадянем на лбу, и Шень Цинцю испуганно метнулся в сторону.

Удивительно, он смог это сделать — демон позволил ему.

— Окей, окей, все это очень быстро стало очень странным и неприятным! Я просто хотел немного заработать деньжат с рандомного заклинателя Цанцюн, я не знал, что это сам пиковый лорд! Да еще и второй!

— Отпусти, и этот мастер сделает вид, что никогда не встречал никого по имени Фэнчжэн-лан, — немедленно пригрозил и посулил Шень Цинцю. — Если хочешь денег, я дам тебе их.

Демон реально задумался, пострелял глазами по сторонам, но покачал головой.

— Это уже дело принципа. Я решил, что я тебя украду, так что я тебя не отпущу без выкупа! — объявил он. Излишне гордо, на взгляд сяо Цзю, для такого недалекого создания.

— Тебе ведь известно о том, что двенадцать пиков стоят вместе! — распалился лорд Цинцзин. — Неужели ты так самоуверен, что хочешь посадить на свой хвост самого Юэ Цинъюаня, который уже сокрушил сильнейшего из Небесных демонов, Тяньлянь-цзюня, или Лю Цингэ, который прославился как Бог Войны?

Демон молчал, стоя в полумраке комнаты, зловещей молчаливой фигурой. Его хуадянь давал блики лиловым кольцам радужек — три точки во тьме.

— Какие громкие слова для того, кого стыдят свои же братья и сестры по секте, — вдруг изменился его голос, став вкрадчивым и не идиотским. Он приблизился. — Император демонов, я слышал, слишком увлекся человеком и потерял бдительность. Лишь армия четырех сект смогла расправиться с ним. А ты один. Раз я полукровка, то понадобится две великих секты? А вступится ли вообще Цанцюн за нелюбимого брата? А пойдут ли мастера Шеня искать ученики? Не дешевле ли им будет просто отдать тебя вовсе?

Шень Цинцю не показал страха, но в груди стало тесно.

— У тебя сердце забилось, — констатировал демон с научным интересом — совсем другим тоном.

Однако, ничего из этого наблюдения не последовало. Демон посмотрел в сторону.

— Мастеру Шень не нравится, что его боевая семья не хочет рисковать ради него жизнями? — издевательски наклонил голову Фэнчжэн-лан. — Может, ему стоило бы больше времени посвящать своим братьям и сестрам по секте? Своим ученикам? Расскажите, хоть один захочет найти лорда Цинцзин и вернуть? Этот слышал, ты очень жестокий человек, Шень Цинцю. Я начинаю беспокоиться за свой выкуп.

Слова демона прижгли его сердце каленым железом, повторяя все, что говорили люди, что ему говорили его жестокие неблагодарные шиди и шимэй, в чем обвинял Юэ Цинъюань.

Демон просто повторял слухи. Он не знал правды. Но в глубине сердца он знал, что это и есть правда.

Юэ Цинъюань тоже обвинял всегда его, хотя кто, как не он… Шень Цинцю заставил себя вернуть самообладание и холод разума. Демон пытался чего-то добиться, смутить его душу злонамеренно.

— Что ты знаешь! — поднял заклинатель голову с гордостью, не собираясь позориться даже перед ликом неодолимого врага. — Лишь повторяешь чужие слова, как птица!

Демон хотел что-то сказать, но снова посмотрел в сторону. Шень Цинцю тоже туда посмотрел, но ничего не нашел. Обстановка комнаты была аскетична и пуста.

— Значит, только чужие слова? — абсолютно зловеще широко улыбнулся зверь с тремя огнями, явно не затевая ничего хорошего. — То есть, мастер Шень не жесток с учениками? Не груб с боевой семьей и не пререкается со своим великодушным главой? И его все же захотят вернуть за скромный куш, скажем, в полусотню золотых?

— Пятьдесят золотых?! Как ты смеешь так оскорблять этого лорда, я стою больше пяти тысяч! — заревел Шень Цинцю и бросился на врага.

В этот раз его заморозило в такой неустойчивой позе, что он упал и разбил себе нос. После этого Фэнчжэн-лан сделал его судорожное околение мягким параличом и перевернул его как мешок риса на бок. Шень Цинцю прижег его взглядом.

Демон поглядел на него с интересом и вернулся к своему мистическому занятию в виде бормотания и странных жестов. Он отвернулся спиной без опаски. Это выглядело будто он с кем-то или чем-то разговаривал, но там однозначно ничего не было.

«Он еще и сумасшедший», — перевел глаза Шень Цинцю на потолок. Что за день. Он сухо сглотнул. Горло сухо щелкнуло.

— А! Ты хочешь есть или пить? В туалет? Я бы не хотел, чтобы моему пленнику было неудобно! Извините, я первый раз похищаю кого-то! — спохватился Фэнчжэн-лан.

В тот же миг Шень Цинцю был отпущен «по делам» и даже без надзора в соседнюю комнату. Он позволил себе ссутулиться на кухне. Небеса, позвольте ему вернуться домой живым из этой передряги. Впрочем, он уже знал, что это тщетная надежда — он отравлен кровью Небесного демона. Демон разве что не может читать, что он думает. В остальном сяо Цзю под полным контролем.

Лучшее, что он может сделать — это умереть как можно быстрее.

К сожалению, в помещении, такой же пустом и нищем, как и все в доме, не оказалось острых или тяжелых предметов. Шень Цинцю подметил следы когтей на шкафчике. Значит, они все же были в одном из опустевших после нападения монстров домов. В той же деревне, надо полагать.

Он тихо открыл заднюю дверь и попытался сбежать, отправил талисман с призывом о помощи. В следующий момент перед ним появился демон.

— Я должен был догадаться, что ты попытаешься трусливо слинять! — демон схватил его за локоть, и они оказались в совершенно новом месте, что напоминало огромную пещеру из черной смолы, потеки которой формировали подобие арок из сталактитов и колон огромного зала. Везде было холодно и пусто.

— Эм, в общем, мой дом, — неловко, будто даже осознавая, какая это звериная нора, ознакомил его демон с очевидным. — Давайте договоримся, бессмертный господин Шень, поживете здесь, пока мне не придет ответ от секты. Вы как раз отправили тревожное сообщение — это ускорит ход вещей. Пожалуйста, не пытайтесь снова убежать, тут всякие страшные и подлые типы ходят, а на улицу вообще не суй…

Демон подавился кровью, когда в него вошел Сюя. Шень Цинцю возликовал (Его меч действительно был брошен здесь!) и недовольно скривился, поскольку раны в боку даже близко было недостаточно, чтобы нейтрализовать Небесного выродка. Фэнчжэн-лан быстро схватил духовное оружие, сжимая лезвие и не давая ему рассечь себя еще больше. Выдернул с болезненным вскриком.

— Какого хера, чел! Я понимаю, что террорист и демон, но я тебе ничего плохого не сделал! — взвизгнул он недостойно. Ага, конечно! Шень Цинцю взметнул меч для добивающего удара и направил к сердцу через тело.

В следующую минуту зверь недовольно взмахнул рукой, и время игры прошло. Шень Цинцю застыл. Ну хоть моргать и дышать мог. Меч все равно не остановился… но потерял ускорение и неудачно застрял в ребрах.

Впрочем, рана уже закрылась, едва демон вытащил кончик лезвия, как ребенок, морщась от боли. Первый шрам и вовсе уже растворился без следа.

Заклинатель однозначно потерял от такого зрелища весь моральный дух. Становилось понятно, что монстра можно разрубить на куски, и риск, что он соберется обратно по кирпичикам, останется.

Ничего удивительного, что последнего чистокровного Небесного демона пришлось запечатать, придавив горой — люди оказались бессильны такое убить. Этот явно не мог похвастаться той же давящей аурой силы, что и настоящий чистокровка, если судить по свидетельствам очевидцев той бойни, но кровь у него явно не водица. Лишь головенка подвела.

Фэнчжэн-лан устало вздохнул, будто это у него был очень длинный сложный день. Сюя куда-то спрятался в подпространство и пропал из ощущений заклинателя. Черт. Последняя надежда на самозащиту всплыла. Кошель с пояса Шень Цинцю отправился туда же.

— Уважаемый мастер Шень окажет себе услугу, если будет смиренно ждать своего выкупа, — сообщил зверь раздражающе назидательно. — Мы находимся на земле Линьгуан-цзюня. Он, — взгляд в сторону и вытянувшееся лицо, — моя мать. Которая и требует с меня платить грабительские налоги.

Демон сказал это будто в первый раз узнал и замолчал, таращась в пол, будто известие его самого шокировало. Шень Цинцю терпеливо стоял столбом, наблюдая эту картину. А этот принц демонов был весьма тупым, да? Видимо, «в мать». Это объясняло, почему их тупиковая ветвь не правила всем ледяным царством, а лишь особо безлюдным районом.

— Ладно, пошли… покажу тебе комнату. Поживешь пару дней и верну обратно. Господи, отец мой Тяньлян-цзюнь, мать — дядя Мобея…

Шень Цзю послушно побрел следом за корчащим усталость демоном, прижигая того взглядом. Каков нахал, каков избалованный засранец! Сын двух королевских семей и еще смеет втирать ему это в лицо! И разве Линьгуан-цзюнь не младший брат нынешнего правителя севера?

Что-то с ним не так.

Фэнчжэн-лан действительно показал ему покои, которые выглядели относительно прилично, как для демонических. Все равно ледяная дыра с одинокой шкурой в углу, но без дыр в стенах и потолок не течет. Да и затхлого запаха нет. Хоромы принца, конечно.

Шень Цинцю остался в покое. Наконец-то. Он бросился на поиски орудия убийства, но к своему раздражению ничего не нашел. Попытался отломать какой-то сталактит, но тоже потерпел неудачу. Вообще ничего! Что бы это ни был за черный лед, он был плотным как камень.

— Что ты делаешь? — застал его в неловком положении демон.

Как оказалось, он имел некоторое понимание, что люди не могут комфортно существовать в ледяном королевстве, поэтому принес, видимо, все меха и одеяла своего дома. Куча занимала все его руки, но не достаточно, чтобы закрыть обзор.

Шень Цинцю гордо выпрямился и промолчал.

— Ладненько, — неловко прошел демон и бросил свою гору на каменный помост, что заменял постель. — Что ж… Ми каса су каса*, как говорится… Э, то есть, чувствуй себя как дома. Ты голоден? Я мог бы что-нибудь найти…

Фэнчжэн-лан звучал настолько неуверенно, что Шень Цинцю даже подумал, не спросить ли с него еду, лишь только затем, чтобы увидеть, что он предложит. Но решил, что день сегодня был достаточно длинным, чтобы проверять, не положат кусок его самого на стол вместо главного блюда. Ледяные были известными людоедами.

Еще и непонятные слова добавились к симптомам этого безумца.

— Возможно, завтра мы могли бы разделить прием пищи, — тактически предложил он, умасливая чудовище, — а сейчас этот мастер хотел бы отдохнуть. Этот Фэнчжэн-лан украл его сразу после трудной охоты на рой крылатых жаб-быков.

— Да, я видел, как ты их разделывал росчерками меча! Именно так я тебя и заметил! — не внял намеку и даже плюхнулся на его постель демон, будто вознамерившись поболтать об этом.

— Пошел вон!!! — налетел на него насмерть перепуганный Шень Цинцю, стремясь выгнать мужчину и похитителя из своей камеры.

На удивление, демон не применил паразитов, и позволил себя вытолкать.

— Я… Мы завтра увидимся? Э… То есть, спокойной ночи, лорд Шень. Увидимся завтра.

По крайней мере у него была дверь, которую он мог поставить между ними, успокоил себя тот, оставшись один. Одно это было удивительно, потому что в этой дыре не было мебели как таковой.

НЕ закрытая дверь, понял он, поскольку не услышал никакого щелчка или замка.

Шень Цинцю выждал несколько часов, ожидая глубокой ночи и мастеря подобие шубы, которая бы помогла ему выжить в холоде северного царства. Земля принца Линьгуаня была пустой и безжизненной, согласно донесениям разведки. Он был жестоким даже по меркам демонов, так что Мобей-цзюнь выдал своему младшему брату хоть и потенциально ценный участок территории, но однозначно суровый для выживания даже для ледяных демонов.

Тут не было ничего кроме скал и рудников, где рабов заставляли добывать драгоценные ископаемые. Так что при побеге безоружным ему придется опасаться работорговцев и дикарей-людоедов. Есть ли у демонов патрули?

Перед тем, как покинуть комнату, он раскусил запястье и сцедил так много зараженной крови, как только мог вытерпеть и не упасть, в надежде, что это как-то поможет смешать чувства демона и помешать поиску. Вдруг и вовсе вся грязная кровь вытечет полностью?

Дом Фэнчжэн-лана оказался донельзя примитивным: три «жилых» комнаты-пещеры смутного назначения, каменная камера, ведущая под землю, а в другой «дикой» подземной полости была запруда с горячим источником — неожиданная роскошь. В пустой кухне с потухшим очагом была только печка с плитой для приготовления пищи (тоже странность) да парочка шкафов, набитых какими-то сомнительными пищевыми добавками. Полезных припасов нет.

Дом был абсолютно пуст — не более чем место для обитания дикаря. Что за проклятье! Нашел Шень Цинцю и хозяина: тот беспечно спал у себя в каменной чаше, будто жемчужина в раковине, не боясь убийства. У него и правда была лишь одна подушка. Надо полагать, он действительно отдал все шкуры пленнику. Что за идиот.

Пещера располагалась в горе и имела своего рода вход-зев. Снаружи бил снежный ветер. Шень Цинцю завернулся в свои слои и пошагал в направлении, что показалось ему перспективным в ночи. Его вело от слабости и потери крови.

Оглядываясь назад, он должен был учесть, что ледяные демоны голодны и умеют чуять кровь, различать сбивчивые шаги в эхе горных оползней, и не смущаются холода. Это для них не более чем туман для людей.

Фэнчжэн-лану пришлось спасать его от банды людоедов, что уже готовили котел и намеревались вкусно позавтракать.

Небесный демон налетел на лагерь сородичей как ястреб — на мышь, раскидав всех насмерть бросками кровавых лезвий. Его выражение при этом выглядело испуганным, как у совы, будто он поверить не мог, что такое творит.

Шень Цинцю бессильно и испуганно дернулся в своих путах, когда тот закончил и направился к нему.

— Клянусь тебе, я убью тебя, если вздумаешь меня еще раз так напугать! Я просыпаюсь, а ты… мои пятьдесят золотых сбежали!!! Вот что это такое!!! — встряхнул его за плечи демон. Он злился и показывал зубы.

Затем он ограбил убитых, забрав припасы, деньги, некоторые вещи, попрятал украденные свои шкуры, а потом взвалил Шень Цинцю на свое плечо мешком. Тот забрыкался, не собираясь ждать наказания за побег спокойно.

— Как у тебя только сил хватает дергаться! Гуаньинь, я готов поклясться, ты вылил пару литров на пол моей гостиной!

Демон шагал домой без всякого труда, сердито чеканя шаг.

Потом у них был самый странный завтрак на свете, потому что демон варил своему пленнику суп из украденных крупы и овощей. Мясо они дружно остереглись пробовать. Хм, ледяной демон, не желающий человечины. При этом Небесный полукровка все время возмущался его побегом и явно не имел понятия, что делает. Тем не менее позволял Шень Цинцю оскорблять себя в ответ и поправлять его действия. Огрызался в ответ. Ни одного реального последствия после того, как пленник сбежал, больше не случилось.

Демон потом еще заварил в горшочке целебных трав, пригодных для людей, позволив Шень Цинцю самому выбрать из своей коллекции трав. Тот, острым взглядом приметил весьма редкие экземпляры, и не стал отказываться. Пусть это и не были пилюли, ему сейчас потребуется каждая капля сил, а демон явно был идиотом, который не понимал ценности вещей.

Однако, как показала практика, он и вправду не способен сбежать. А пускать себе кровь еще раз было опасно и бесполезно — следовало по возможности восстановиться и не повторять.

Когда с восполнением сил было покончено, Фэнчжэн-лан заставил его оттирать свою кровь с пола, неотрывно глядя на него все это время. Шень Цинцю шипел и оскорблял демона за то, что тот вздумал пялиться на его задницу.

Впрочем, когда он озвучил это обвинение в лицо похитителю, тот только расширил глаза, недовольно стрельнул зрачками в бок и испуганно скрылся.

Божественный Император, он застрял в дыре с сумасшедшим идиотом, который меняет свое мнение под стать своему имени!

У него начинали трястись руки от слабости, подступала тошнота и расплывалось в глазах. Пальцы от ледяной воды окоченели.

Всего лишь последствия потери крови. Ничего нового.

Вернет ли его демон, получив свой выкуп? Пятьдесят золотых, ха! Шень Цинцю вытер лицо: это просто экстра-щедрые карманные для лорда. Он за миссии подчас столько брал.

Поскольку у него все еще не было ограничений в передвижении, он нашел своего похитителя:

— Как ты узнаешь, что они собрали выкуп? — потребовал он. — Или что они получили твое послание и отклонили его?

Он уже обречен, но он желал знать, как демон собрался получать информацию из секты. Он вообще в ту секту послал сообщение? Помнится, в начале он вообще не знал, кто Шень Цинцю такой!

Демон, перебирающий свои вещи в своей комнате, вздрогнул. (Шень Цинцю отметил, что его коллекция была не богатой, но там были стоящие внимание экземпляры трав, части чудовищ и артефакты).

— Ну? — скрестил дрожащие руки Шень Цинцю, стараясь показывать только требовательность. Он вел себя очень нагло с самого утра, проверяя границы дозволенного, и демон все еще позволял ему, добавляя нервозности.

— Это… очень хороший вопрос… — медленно сказал демон, постепенно краснея щеками, ушами и даже шеей. — На который очень совершенно точно есть ответ…

Шень Цинцю глубоко вздохнул. Прекрасно. Его похитил идиот, и все это время никто в секте не шевелился. Технически, его даже искать не должны были, потому что его возвращение с миссии ожидалось только завтра. Но он запустил талисман, так что может быть кто-то и завозился. И все же там едва ли были следы борьбы после его похищения, а рой грызунов он победил, так что какие версии его исчезновения могли родиться, только боги ведают.

— У меня есть пара шкатулок для передачи посланий и мелких вещей, — сообщил демон изо всех сил демонстрируя, что знает, что делает, и даже показал вещь, как торговец.

Шень Цинцю аккуратно подтолкнул ногой вторую парную шкатулку, что лежала среди вещей. На них был идентичный уникальный рисунок. Разве вот это не должно находиться в Цанцюн, чтобы общение происходило?

Фэнчжэн-лан покраснел еще раз и потянулся за артефактом, совершенно не опасаясь, что Шень Цинцю мог бы попытаться его пнуть и пробить ему череп сапогом. Что НЕ попробовал сделать. Не когда идиот согласен установить прямую связь с Цанцюн, которую он тоже сможет использовать.

— Окей, я прошу прощения за задержку, мастер Шень. Первый раз участвую в похищении заклинателя. Этот сейчас все организует, а пока почему бы вам не сходить принять ванну и не расслабиться? Вы очень скоро вернетесь домой… Как только ваши коллеги соберут пятьсот золотых.

О, вырос куш. Неужто за трудности содержания?

— Пять тысяч, — из вредности поправил его Шень Цинцю. И он не собирался расслабляться в логове демона и мужчины никогда.

Фэнчжэн-лан подарил ему взгляд, будто он был тут идиотом, а не полукровка на коленях перед собственным пленником.

— Окей, окей… А Цанцюн настолько богатая секта? — озаботился он. Будто разбойника волновало благополучие его жертв.

Шень Цинцю глубоко вздохнул.

— Да, — солгал он, хотя его сердце ускорило бег против его воли.

Пять тысяч — это бюджет его пика на год. Наверно, стоило проявить благоразумие и не рисковать собственной казной. Они только недавно поделили бюджет между пиками на сезон. Едва ли он мог надеяться, что остальные лорды милостиво скинутся, верно? Они скорее скинутся, но оставят его пик зарабатывать пропитание как получится.

— Хм-м, — самодовольно прислушался к чему-то Фэнчжэн-лан и ухмыльнулся. — Думаю, пятисот монет мне хватит. Я слышал, что Шень Цинцю непомерно гордый человек. Я бы не хотел обанкротить тысячи людей своей выходкой ради вашей уязвленной непомерной гордости…

И снова — упрек. Снова — правда, сказанная наугад. Шень Цинцю сжал свои локти.

— Идите примите ванну, мастер Шень, она вам явно нужна.

Браконьеры его заметно обваляли в своих помоях, и от него до сих пор несло кровью, он хотел сказать.

Шень Цинцю униженно залился румянцем и скривил губы.

— Я сейчас уйду, постарайтесь не вляпаться снова, лорд Шень, — насмешливо посоветовал зверь, принимаясь складывать свои вещи с пола в то личное пространство.

Высшие демоны предпочитали невидимые карманы сумкам и рукавам. Тогда их собственность невозможно было отобрать или засечь, она была всегда под рукой. Однако, проклятые и отравленные предметы в подобных «коллекциях» продолжали оказывать влияние и могли делать это более незаметно, напрямую воздействуя на энергетику носителя. Еще было неудобно, что эти карманы зависели от неких факторов, так что если демона напугать достаточно сильно или загнать в угол, он мог выронить свои вещи, даже не желая того.

Везде свои минусы, надо полагать.

Возвращения демона не планировалось несколько часов, и Шень Цинцю рассудил, что в самом деле мог бы воспользоваться шансом, чтобы освежиться и согреть до сих пор красные руки. И хотя горячий источник был оформлен как лужа и дыра в полу, заклинатель сумел приткнуться на одном из камней и выдохнуть. Горячая вода и в самом деле оказалась приятна к телу и позволила немного расслабиться: без зверя его бытие напоминало всего лишь одну из миссий.

Прогнозы были безрадостны.

А еще он нашел стеклянный флакон с мылом. Стеклянный. Если разбить, то осколки будут достаточно острыми.

Он мог бы истечь кровью сейчас. Горячая вода расширит вены и облегчит боль немного. Пока демон проникает в Цанцюн, он не сможет свободно переместиться обратно на сигнал крови. Барьеры секты не позволят просто прыгнуть туда-обратно. Шень Цинцю сбережет хотя бы пятьсот золотых своему пику и сдохнет сам. Прежде чем демон очнется и решит его пытать ради секретов первой секты. Или воспользуется его беспомощностью.

Какой от него толк теперь, когда его тело запятнано куда более надежно, чем обыкновенным ожогом от клейма? От шрама можно было избавиться, а от этой петли — никогда.

Что если демон решит использовать его как шпиона? Он ведь никому не сможет сказать, пока демон будет руководить им из теней… Зачем он послал его в секту?! Он может прямо сейчас перенастроить барьеры, чтобы они пропускали его тени! Он может заразить кровью кого-то еще!

Однако… Сяо Цзю остановился, держа в руке полупустой пока целый флакон.

Всю жизнь он выживал. Он боролся, и убивать себя… показалось так глупо, расточительно. Он достиг вершины мира, чтобы умереть в жалкой дыре даже по меркам демонов, потому что его похитил какой-то двинутый полукровка двух страшнейших демонических родов?! Черт возьми, нет!

Умереть он всегда успеет!

Плевать, что остальные скажут. Плевать, что Ци-гэ хотел бы, чтобы он сдох и пропал с концами. Плевать-плевать-плевать. Шень Цинцю не желал умирать. У него было полно обязанностей, которые следовало выполнить.

Он вернулся в «свою» комнату и сел медитировать, восстанавливая силы.

И кто бы сомневался — деревенский дурачок по прибытии немедленно сообщил ему, что оставил шкатулку с требованием, на его рабочем столе.

Шень Цинцю осторожно уточнил, сделал ли он что-нибудь еще, и дурачок гордо доложился, что нет!

— А уважаемый Фэнчжэн-лан оставил шкатулку на моем рабочем столе в хижине или в приемном кабинете? — уточнил Шень Цинцю. Хотя говоря откровенно, в целом не доверял, что этот бесталанный мыслитель с точностью определил, где его дом. Не говоря уже о том, чтобы вломиться туда, не потревожив барьеры.

А они точно-точно про ту же секту говорили?!

Мысль, что кто-то за несколько часов СУМЕЛ обойти его тщательно созданные ловушки и замки, не подняв тревоги, наполнила сознание Шень Цинцю ужасом на задворках. В мире был только один крохотный уголок, где он ощущал себя в подобии безопасности — когда закрывался один в своем доме. Демон, особенно такой тупой, не мог в самом деле пройти незамеченным, верно?

Он просто оставил дом открытым, успокоил себя сяо Цзю, чтобы ученики могли заходить. Должно быть так. Там ведь должны были убираться раз в неделю, пока его нет. Наверно, сейчас вся секта с ума сходила от колоколов вторжения, забивших на пике.

— А… А где твой приемный кабинет? — осторожно, словно понимая, что оплошал, уточнил Фэнчжэн-лан.

Шень Цинцю не надо было открывать дверь, чтобы посмотреть на это ничтожество.

Боги, если вы милостивы, пусть никто никогда не узнает, что он попался этому ненормальному ущербному созданию.

— Я горный владыка! — с отчаянием все же воскликнул заклинатель. — Неужели ты, зверь, предполагал, что я целыми днями пью чай дома и созерцаю бамбук?! Рабочий кабинет находится в административном здании!

Лорд Цинцзин, стратег секты, даже спросил себя: не разгласил ли он сейчас ценные знания о своей школе? В какой момент кончается здравый смысл и начинаются уникальные сведения?

Он для себя решил, что для всякой организации довольно логично иметь администрацию. А главе организации — кабинет. Который даже помечен табличкой с его именем, чтобы посетители не терялись. Это базовая логика, и если демон не мог постичь ее, это его проблема. А все ценные бумаги у него по шкатулкам с замками… Нет уж, пусть лучше взламывает дом.

— Э… Я оставил в хижине... Как часто там бывают люди?

— Сегодня-завтра должен был прийти мой ученик с уборкой, — (если повезет, и он не пришел раньше).

Шень Цинцю тяжело вздохнул. Сколько ему ждать в неопределенности?

— Я, эм, еще позаимствовал один из твоих чайных наборов, чай и бумаги с чернилами. Потому что у меня нет своих.

И сказал он это для?..

— Как хочешь. Мне понадобится мой цзянькунь, чтобы переодеться, — намекнул сяо Цзю осторожно. Если демон даст ему сумку, он в самом деле самый тупой из всех.

К счастью или нет, но здравый смысл не до конца отказал Фэнчжэн-лану, потому что демон вытащил вещи сам и отдал ему. Никаких ножей для сяо Цзю. Неудачно.

Вечер они провели за подобием беседы. Демона вдруг заинтересовали отношения Шень Цинцю с коллегами, его ученики, его работа и обязанности. Заклинатель делал все возможное, чтобы ограничиться либо общеизвестной информацией, слухами из чужих уст или вовсе оскорблениями.

Удивительно, но демон играл честно, не применяя кровь. Они спорили весь вечер, и можно было рассудить, что этот Фэнчжэн-лан на самом деле обладает мозгами. Просто прячет их. Под конец их вечера Шень Цинцю не ушел с чистой победой. Демон, вдруг обратившись в весьма остроумного собеседника, делал выводы в процессе разговора, со скоростью, достойной мастера слова, сопоставлял факты и немедленно требовал ответ с прямотой необразованного дикаря, заставляя лорда шести искусств уступать и прятаться за оскорбления.

Его тактика чередования хитрости и наглости была столь эффективна, что Шень Цинцю был вынужден сказаться усталым и больным и завершить их вечер. Что было отчасти правдой, но не влияло на его способность вести беседу.

Фэнчжэн-лан, надо полагать, достойный принц и сын своего рода, был достаточно любезен, чтобы отпустить его. И не тревожил всю ночь. Хотя Шень Цинцю тревожно поднимался из транса медитации на каждый шорох, чтобы оценить обстановку.

Осознав, что демон не туп и не безумен, он вновь обострил свои страхи.

Следующее утро началось весьма нетривиально. Шень Цинцю вышел из своего угла, намереваясь изучить и понять своего похитителя лучше (и самую малость изнывая от скуки), однако так и не нашел его во всех комнатах. Тогда он рискнул выглянуть наружу. Подумать только, его все еще ничто не остановило.

Несмотря на то, что внутренние часы говорили, что сейчас однозначно было позднее утро, небо демонического мира продолжало оставаться темным как ночь. Были видны звезды даже и редкие облака. Как странно. Он был уверен, что у демонов есть и солнце, и луна.

Однако, застыл Шень Цинцю потому, что Небесный демон, который еще вчера показывал чудеса сообразительности, сейчас ползал по земле, собирая разноцветные движущиеся камешки.

— Ты… Зачем ты собираешь этих бесполезных жуков? — выпалил Шень Цинцю. Может он чего-то не знал о природе ледяного края?

Фэнчжэн-лан обернулся, будто испуганно, покраснел до корней волос и молча выцвел в тенях будто призрак. Сяо Цзю оставалось только глазеть на то место, где зверь только что находился с пригоршней мигрирующих радужных самоцветников.

Что… что это вообще за реакция? Что Шень Цинцю теперь делать должен?

Он оглянулся — никого. Может, следовало убежать? Шень Цинцю вздохнул, поправил самодельную шубу и направился прочь. На этот раз в другую сторону, нежели в прошлый раз. Вряд ли он дважды попадет в одни и те же неприятности, верно?

Вряд ли, но возможно.

На этот раз Шень Цинцю отравила какая-то очень несчастная и жалкая с виду демоница. Он не должен был верить ее жалобам и слезам, только потому что она женщина, сказавшаяся украденной в рабство. Он и не верил, но не мог допустить, пройти мимо женской беды и не проверить все тщательней. Ее вид был в самом деле теплокровным, так что добровольно она бы не стала жить в ледяных пустошах.

Одно касание ее липкой лапы, и все оказалось кончено.

— … — молча наблюдал Небесный демон, как он качается вверх ногами как ветчина на чердаке или телячья туша на скотобойне. Учитывая, что его только что почти прирезали как свинью, он именно что недалеко от туши ушел.

— Просто сними меня уже, — выдавил Шень Цинцю, чье лицо покраснело от опасного прилива крови.

Фэнчжэн-лан со вздохом срезал алые тросы вервия. Подумать только, у этой жабы были меры для удержания заклинателя.

— Лорд Шень удивительно часто нуждается в спасении из плена, — заметил зверь невзначай.

— Проблема явно в тебе и местности, в которой ты обитаешь! — прокряхтел, нет, элегантно прошипел Шень Цинцю в ответ, падая мешком на пол. Он мог бы подумать, что демон это специально, но яд той жабы до сих пор был в его системе. Он не смог даже встать, не качнувшись тяжело.

— О, — понял Фэнчжэн-лан и махнул рукой над ним. Шень Цинцю испуганно сжался, отступая, ожидая боли или приказа, но его мутное состояние значительно распогодилось.

Демон же бросил на него странный взгляд, но ничего не сказал, позволив сохранить лицо. Он снова занимался мародерством, на этот раз в землянке рептилии. Нашел полный кошелек демонических ценностей. У них не было фиксированной валюты, как не было имперского двора, который бы занимался чеканкой. Так что демоны в обиходе использовали все виды ценностей от самоцветов, чешуек чудовищ, человеческих денег и прочей мелочи. Жаба была весьма состоятельной, надо полагать.

Учитывая, как плохо ее вид должен быть приспособлен к холоду, надо было полагать, что она либо в самом деле беглая рабыня, либо преступница, либо иной криминальный элемент. Судя по коллекции горшков с какой-то бурдой, она барыжила наркотиками или алкоголем.

— Тут есть человеческие деньги, — заметил Фэнчжэн-лан, показывая пару серебряных. — Что скажешь, тут хватит на двоих на ресторан и чайную в человеческом мире?

Шень Цинцю смерил его взглядом. Демон снова притворялся дурачком, что жизни не знал.

— Ты прекрасно знаешь, что хватит, — буркнул он, задаваясь вопросом, неужели демон в самом деле поведет его в чайную и ресторан.

— Ах, уважаемый мастер Шень, я прошу прощения за бестактность, но мы направляемся в мир людей, и я не хочу искать вас там. Или чтобы вы подали кому-то знак. Поэтому не обессудьте, некоторые меры придется принять.

Мерами оказались браслеты вервия на каждой руке и ноге. Шень Цинцю также ощутил, как потеряло способность говорить горло. Он выдохнул звук, но вышел лишь весьма разнузданный стон.

Фэнчжэн-лан покраснел и отвернулся. Шень Цинцю покраснел и сам. Каков бесстыдник! Каков нахал! Сам сделал и теперь краснеет!

— Это только на время, — выдавил зверь, хватая его за талию. Вместе они снова шагнули в тенях и вышли…

«Это зеленый дом?» — немо возмутился Шень Цинцю, вскидывая руки. Он оценил улицу — она была смутно знакома. И название ивового дома напротив — «Распустившийся Пион» — было знакомо, отпечатавшись в памяти, потому что однажды он провел там ночь учеником на миссии. Это был город неподалеку от их гор! Если обернется, он мог бы даже увидеть некоторые из пиков…

Зачем демон его трогал столь интимно за пояс и вел в зеленый дом? Пронзенный подозрением, Шень Цинцю обернулся на своего похитителя и мучителя в ужасе. Руки Фэнчжэн-лана не отпустили его, когда он попытался сбежать.

— Лорд Шень? — воскликнул замаскированный зверь, но мужской голос лишь напугал. Он забрыкался, и в следующий миг они уже были в ближайшей подворотне. Шень Цинцю заметался еще сильнее в неподвижной хватке, как косуля в лапах горного льва. Он все еще не мог кричать, его никто не услышит, хотя они прямо с оживленной улицей! На виду у всех!!!

Все одно, всегда так — никто не слышит его криков, никто не внемлет его словам. Он ничтожество, муравей, чей крик не достигает до ушей людей.

Вдруг его ударило о стену так крепко, что вышибло дух. Перед ним возникло лицо Фэнчжэн-лана.

— Вы пришли в себя? Вы себя осознаете? У вас, кажется, было искажение.

Шень Цинцю застыл, опуская глаза. Нет, у него не было искажения. Он был опутан вервием, его ци не циркулировала как должно. Это был просто его припадок. Но он не стал поправлять демона, который явно недостаточно знал о том, что сейчас произошло.

Но зверь отпустил.

Заклинатель открыл рот, но ни звука не вылетело. Все еще.

— Я позволю вам говорить, если вы не станете сейчас кричать, — поставил условие демон. — Один громкий звук — и вы из своей комнаты не выйдете.

Шень Цинцю лишь молча двинул головой. Зверь его действительно отпустил, и… горло снова обрело подвижность. Он сглотнул, не решаясь проверить голос.

— Вы в порядке? Шень Цинцю, у вас было искажение, возможно, из-за неправильно пережатых каналов, — заговорил демон. Он выглядел почти обеспокоенным и виноватым. — Скажите что-нибудь!

Шень Цинцю не мог осмелиться. Унизительно. Устроил истерику перед врагом, а теперь даже выдавить слова не может, трясется как мышь. Даже зверь, который его похитил, взволнован, что его куш сейчас сдохнет!

— Я в порядке! — удалось вернуть себе речь. Она прозвучала как лай.

— Хорошо, — выдохнул Фэнчжэн-лан и выпрямился. — Вы все еще в настроении для ужина? Мне кажется, вам не помешает еда, чтобы поддержать силы. Какое-нибудь красное мясо. А я хочу утку. Или даже гуся. Умираю, как хочу жирного!

И на этом демон, разглагольствуя о еде, поволок его по торговой улочке.

Это было странно. Священный демон, скрыв силу и небольшие рожки, выглядел практически человеком. Он, недоступный горный повелитель, тоже не был на своей высокой горе, а шел с ним под руку, разглядывая пошлые вывески, что славили мирские пороки: обжорство, похоть, азартные игры, выпивка… Тут даже встретился салон, где делали татуировки бандиты, и улочка к рынку рабов, который до сих пор работал. Может там были вечерние торги…

В чуждой мешанине красок и звуков демон вдруг принюхался и потащил их через улицы, буквально перепрыгивая дома. Он напоминал бродячую собаку, которой весело. Будто с другом, он смеялся и иногда останавливался, чтобы что-то интересное показать. Например, пару демонов, которые шли по улице как все, одного полукровку в лавке. Они, к слову, там остановились и купили себе очень вкусные шашлычки.

Фэнчжэн-лан вел себя как ребенок, впервые попавший на ярмарку. Шень Цинцю, признаться, не смел пытаться сбежать, вдруг уставший и печальный.

Мирской шум напоминал Шень Цинцю о том, что было когда-то — о брате, об их неправедном труде воришек и попрошаек — их маленьких ворованных чудесах. Обычно он избегал улиц, даже спускаясь в Павильон. Но демон…

Возможно, на него влияли волнения и происшествия последних дней и даже часов, но они мирно зашли и сели в ресторане, выглядевший самым богатым в городе. А нос у нелюдя не промах — аромат запекающейся утки и в самом деле тут был великолепен. Их запекали у самого входа, завлекая гостей и продавая мясо как элитный лоток.

Шень Цинцю даже становилось завидно, что его пищеварение не позволит ему таких вольностей.

К счастью, демон был милостив и позволил ему выбрать себе блюдо самому, разве что настаивал на том, чтобы это было красное мясо. Что такое «красное мясо»? Плоть некоторых видов рыб была красной, у коров, крупной дичи, хищников, некоторых лиан и деревьев — у всех разные оттенки красного.

Еще у демона были понятия, что обязательно должно быть вино, красное, к мясу, и некое вступительное блюдо, и десерт… Шень Цинцю принимал эти удары судьбы молча. Вечер был мирным, еда вкусной, беседа ненавязчивой и приятной. Он мог даже притвориться, что разговаривает с человеком. Не учеником, не собратом-заклинателем, а… кем-то. С кем он мог разговаривать как человек.

Обсуждали они в основном удаленные темы, вроде был ли прежде у них опыт в таких ресторанах. Шень Цинцю мог разве что сравнить Павильон и зачем-то лопотал про тамошние цветы. Как они живут в роскоши, но это всего лишь антураж для унижений и пыток. Они не знают вкуса роскоши, только вкус...

Но разве не они все? Разве не каждый из них получил от жизни свой… урок.

Впрочем, может принц демонов и не знал таких уроков, ибо не служил на коленях ни дня.

Это настроение надежно убило, так что они ели молча. Шень Цинцю остался вполне доволен томленой говядиной и рисом, пока демон со смаком людоеда пожирал свою утку. У него по лапам и морде тек жир, но он набивал себе щеки, будто не было его на свете счастливей.

Шень Цинцю заталкивал в себя постное мясо и белый рис, не чувствуя вкуса. Он слишком разговорился, сожалел он. И демон не был столь глуп, как притворялся — все понял.

Он не сразу заметил, как на него косится Фэнчжэн-лан.

— Что-то не так?

— Да, с тобой, — ответил тот, и Шень Цинцю замер. Меньше всего он хотел нарваться на очередную пытку.

Однако, зверь не звучал, будто нарывался на драку или подозревал в чем-то, скорее приглядывался к чему-то внутри него с беспокойством..

— Ты не реагируешь на вкус также, как я, — сказал он.

— Мы едим разное, — сухо указал Шень Цинцю. Что это вообще за претензия?

— Выпей, — подвинул демон его нетронутую чашу с вином, которое было для них обоих одинаково.

Они выпили по очереди. Демон слушал свои ощущения более чем явно.

— Нет, ты плохо реагируешь на вкус… Мне кажется, у тебя с мозгом что-то не так.

«Это у тебя с головой что-то не так», — не ответил Шень Цинцю.

— Я не говорю, что ты сумасшедший. Не в этот раз…

— То есть, были разы, когда говорил? — перебил заклинатель, и демон вдруг хрюкнул от смеха.

У него вино носом пошло…

Шень Цинцю отвернулся и схватился за голову. Гуаньинь, помогите ему выжить с этим созданием. Демон продолжал смеяться, будто он шутил. И отчего-то это и правда было смешно.

— Если у кого из нас и проблемы, то только у тебя — с головой, — процедил Шень Цинцю гордо отворачиваясь и цедя вино. Он редко пил алкоголь, так что его вкус был ему также чужд, как и все сегодня вечером.

Вдруг он ощутил, как алкоголь ударил в голову, а цвета стали ярче. Он глотнул воздух, глядя на все вокруг, и зажмурился от яркости ламп и красочных одежд других гостей. Разум вдруг остановился в клетке черепа, мысли натолкнулись на мягкую стену, а тело разжалось. Пришло абсурдное облегчение…

Когда он открыл глаза, все прошло, как не было.

— Вот это была здоровая работа мозга, — тихо сказал демон. — Как должно быть.

— Да как ты смеешь! — взорвался напуганный Шень Цинцю на весь зал, ударил по столу. Демон испуганно вытянулся. — Я тебе не игрушка, чтобы делать со мной, что захочется!

Его голос отрезало. Он постоял еще немного как дурак и сел. Снова немой на публике.

— Я…

— Что-то случилось? — подскочил к ним официант и вдруг пригляделся. — Дорогой гость, а вы случайно не заклинатель? Уж больно вы похожи на самого горного лорда Цанцюн Шень Цинцю! Еще и знак такой же! Неужто пришли потешить желудок, господин? Как отрадно! Столь высокий гость.

Тот хотел бы вызвериться на слугу, чтобы не смел предполагать подобные вольности про возвышенного бессмертного, но мог лишь молчать.

— Это он и есть, — улыбнулся демон за него. — А теперь мы бы желали получить счет.

— Ах, прошу прощения! Разумеется! — раскланялся юноша, испугавшись, что пренебрег вторым гостем.

Пока он убежал, демон достал коробочку и нисколько не стесняясь публики смахнул с их тарелок недоеденное. Дальше оставил на столе ту жалкую кучку денег, которых явно было недостаточно, чтобы покрыть их ужин в столь дорогом месте, а потом ногу Шень Цинцю зацепила чужая.

В следующую минуту они оказались в доме демона. Шень Цинцю ловко не упал со стула на пол, а подскочил. Неприятный сюрприз.

— Завтрак! — показал демон коробку, нисколько не стесняясь, и замялся: — Я должен извиниться, Шень Цинцю, никто не должен так беспардонно влезать в чужое тело. Ты прав, я забылся. Моей целью было тебя просто похитить, а не пытаться починить. Просто… Просто это ощущается через кровь как помехи, поломка… У тебя много нарушений в теле. Теперь, когда я привык к отклику крови, я слышу, что у тебя много переломов, сорванных жил и тонких мест, которые вот-вот лопнут. Которые я мог бы исправить… Если хочешь. То есть. До того, как я верну тебя.

Шень Цинцю, шокированный извинением из уст зверя, просто… слушал, не воспринимая слова. Что можно было на такое сказать?

С другой стороны, он уже заражен кровью. Хуже уже стать не может.

— В общем, увидимся завтра? Постарайся не найти неприятностей еще раз… И я тут подумал, не хочешь попутешествовать по миру людей? Не сидеть же нам в пещере? А я слышал о парочке красивых мест, которые мы могли бы посетить, пока ждем ответ от твоих собратьев. Что скажешь?

Шень Цинцю подавленно молчал. Фэнчжэн-лан неловко удалился, более ничего не сказав.

Исправить его тело? Демону даже не понадобится на него смотреть, чтобы это сделать. Не понадобится видеть или задавать вопросы.

Демону, однако.

Это должно было закрывать вопрос.

У него все еще был тот флакон. В чем был вопрос?

Chapter Text

На следующий день ответов в шкатулке не было. «Поэтому» Фэнчжэн-лан решил ему что-то показать и своевольно перебросил их в одно место. Правда, там было куда холоднее, чем можно было только представить, и даже сам демон вздумал распахнуть на себе рубашку.

Она и так не блистала скромностью с вырезом до пупа!

Потом дурак сам же смутился и признался, что ледяные демоны ощущают тепло и холод наоборот. Ему в пустынном заснеженном крае, где они оказались, стало жарко. Он, к счастью, быстро внял, что Шень Цинцю теряет пальцы, и вся их вылазка завершилась в горячем источнике демонического дома.

Шень Цинцю буквально сгрузили в купальнях. Надо полагать, думать над загадкой, зачем в таком случае ледяному демону горячие источники в доме. Это закалка тела такая?

Несмотря на опасения, заклинатель не потерял ни клочка плоти, пока они стояли в тех сугробах, ожидая чего-то. Увы, Фэнчжэн-лан тоже не потерял желания повторить опыт, а лишь исполнился жаждой раздобыть подобающую экипировку. Так что немедленно спросился отойти из дома и попросил не рисковать своей шеей снова. Не проще ли просто запереть его, чем напоминать о себе, как петух по утру?

В любом случае, ему же лучше. Шень Цинцю с готовностью согласился и, как только похититель сбежал, закончил отогреваться и направился на поиски связной шкатулки.

Как и ожидалось, демон просто бросил ее в своей комнате. Шень Цинцю был расстроен отсутствием посланий с другого конца. Срок, когда он должен был вернуться с миссии, кончился вчера! Понадеялся, что кто-нибудь догадается зайти в его дом, чтобы проверить, не вернулся ли он. Юэ Цинъюань всегда старался встретить его с проверкой, выражая интерес к его делам.

Лорд Цинцзин раздобыл бумагу и чернила, и набросал уже свое послание, используя секретный код, чрезвычайно благодарный, что шкатулки такого типа выплевывали переданный предмет немедленно с другого конца, а не хранили в себе. Не было риска, что его письмо, коль оно останется нетронутым и незамеченным, найдет демон на их конце.

Заклинатель подробно объяснил ситуацию: все, что знал о полукровке и своем местонахождении, как его похитили и все, что произошло с его похищения, прося не упоминать этого письма, чтобы не вызывать подозрений демона.

Жаль, что небо, когда он выходил наружу, всегда было темным, поэтому не было никакой надежды точно зарисовать рельеф скал. Да и… какой смысл его, кровавую куклу, спасать из задницы демонического царства? Сяо Цзю бы не удивился, если бы в ответ ему прислали какой-нибудь быстрый яд или средство, вызывающее массовую амнезию. Бумагу пропитав, например.

На миг Шень Цинцю даже не смог послать свое письмо, но здравый смысл одержал верх над сомнениями. Кровавой куклой лорд Цинцзин мог наделать много бед секте, учитывая, что Линьгуан-цзюнь всегда был известен как жестокий смутьян, который частит к людям и строит козни в надежде повергнуть своего старшего брата и занять ледяной престол.

Затем он скрыл все следы своего поступка и до возвращения хозяина привел себя в порядок. Подумать только, перед уходом демон снова оставил ему свое богатое разнотравье. Феноменальная упредительность для похитителя и зверя.

Заклинатель сумел заварить себе отвар в собственном же чайнике. Небольшой огонь печи приятно согрел уставшие, без конца мерзнущие кости.

— Ух, потребовалось обнести не одного кузена, чтобы найти твой размер! Но я справился! — объявил демон, входя в помещение с кучей вещей.

И вместо того, чтобы поежиться от жара, он с удовольствием расправил плечи. Хм. Шень Цинцю с неудовольствием увидел, как зверь перебирал новые украденные у «кузенов» вещи и румянился. Не ежился от холода, как положено ледяному демону.

Кажется, он что-то такое читал о Небесных демонах. Мол, они не могли управлять кровью, если та замерзала в твердый лед или испарялась в дым. Тогда как у ледяных демонов была не совсем кровь, а некая голубая жидкость, которая не замерзала вовсе. Однако, эти демоны теоретически подвластны кровавому контролю, как и все прочие… Возможно ли, что ледяные демоны могли сбежать от контроля, если попадали в местность с чрезвычайно низкими температурами? Тогда все лишнее в их крови промерзало.

Каков шанс, что у смеска двух видов сохранилась эта слабость небесных и как она отражалась на теле двух кровей? Он теряет контроль в экстремально низких температурах и становится полноценным ледяным, без небесной составляющей?
Хм, его пурпурный хуадянь в том холоде и правда стал скорее темно-синим. Декоративное изменение, теперь оно казалось важным…

С другой стороны ОН не переживет, если его кровь перманентно обратится в лед.

Так что каким бы интересным это наблюдение ни было, он не мог надеяться сбежать таким образом…

А если убить? Демон сможет остановить человека с горячей кровью, если они будут на том ужасном севере? Сможет ли он снова так легко зарастить рану? Абсурдная неуязвимость была сугубо небесной составляющей. Ледяные были крепкими и грубыми, но могли быть убиты ударами в голову и сердце. Полукровка оставался самоуверен и легкомыслен, всецело полагаясь на свою неуязвимость.

Стоило попробовать.

— Чел… — только и выплюнул сгусток крови демон, получив осколком фиала из-под мыльного раствора в горло. Шень Цинцю исполнил удар точно, быстро и непредсказуемо, зная, что даже высшему ледяному демону с таким не совладать. Если его расчет про замерзание небесной половины был верен, то рана смертельна.

Взгляд полукровки был совершенно невпечатленным. Первую секунду. Однако, когда он явственно попробовал применить паразитов и это не сработало, его взгляд стал испуганным. Всерьез испуганным.

А потом он исчез в тенях, оставляя Шень Цинцю в ледяной пустоши, среди мрака и отчаяния. Вероятно, умирать.

О тенях, исконной способности ледяных громил, он не подумал, слишком уверенный в своей догадке.

Глупец!

Заклинатель остался один на заснеженной пустоши, закутанный в тяжелые меха и кожу местных чудовищ. Их использовали ледяные демоны, когда приходили в мир людей. Они сохраняли температуру лучше мехов обычных или даже духовных животных, и, очевидно, работали для людского тепла также хорошо, как для их холода. Шень Цинцю бы подивиться, но он лишь слабо плюхнулся в сугроб и обратил взгляд в непроглядное черное небо. Как на последнее, что он увидит.

По крайней мере тут было красивое небо. Он лег в снег и закутался в слои теплых воротников. Демон заставил его надеть по несколько слоев, так что можно надеяться, что он проживет еще достаточно, чтобы налюбоваться.

Он и не знал, что в мире демонов, особенно в ледяном крае столь роскошное небо.

А потом началось… Видимо, это и было то, что так хотел показать ему демон. Все небо озарилось переливами света… Будто танцующие реки или языки пламени. Разных цветов.

Пахло холодом. Шень Цинцю дрожал и не мог надышаться.

Его смерть будет напрасной, думал он. И не увидит напоследок Ци-гэ. Демона убить не удалось. Отчет по миссии так и не сдаст.

Возможно, следовало не зазря лежать, а попытаться выйти куда-то, к кому-то. Но с его удачей он скорее наткнется на очередных ледяных людоедов.

И снова он не мог закончить все для себя быстро. На что он надеялся, циркулируя ци и наблюдая за небесными огнями?

— Боже-боже-боже, — вдруг налетел на него вихрь, вытряхивая из дремы. Шень Цинцю продрал замерзшие ресницы. — Шень Цинцю?! Ты как? Они все никак не уходили и не уходили! Живой? Я пришел! Я тоже живой. Не то что бы ты этого хотел, правда…

Они снова были в доме. Тут будто прошелся ураган, будто разбойники все перевернули, но демон утащил его в ванную и принялся сдирать одежду. Вода была уже красная, грязная. Видимо, демон тоже ей пользовался и не успел вычистить после себя. Он даже был в одних мокрых, обледенелых штанах. Не сумел Шень Цинцю что-то сообразить, как его погрузили в исходящую паром воду.

— Потерпи, извини, что задержался, — прошептал Фэнчжэн-лан, когда он заскулил от обжигающей температуры, и в тот же момент пришли в движение паразиты. — Сам виноват, что пытался меня убить. Опять!!! Слушай, я понимаю, что ты стрессуешь, я держу тебя в плену! Это понятно. Но ты не можешь просто пытаться меня убить и надеяться, что это сработает?! Откуда ты вообще узнал, что моя кровь там замерзает?! Даже я не знал! И что, ответь мне, что заставляет тебя бросаться на смерть с такой целеустремленностью?! Боже…

— Ци-гэ, — пробормотал Шень Цинцю вяло. — Я жду… Я должен вернуться к Ци-гэ, даже если он меня больше не ждет. Но я обещал… Я обещал ему две жизни. Я обещал… Я не могу умереть.

Видимо, в этот момент его сознание прояснилось достаточно, чтобы он замолчал и осознал свое положение. Немедленно забрыкался. Зверь, извращенец! Насильник! Отомстить вздумал?!

Фэнчжэн-лан легко пересилил и усмирил его, заталкивая в кровавую грязную воду глубже.

— Хватит! У меня больше нет настроения с тобой цацкаться! — рявкнул демон, и Шень Цинцю замер сам, по шею в бассейне.

Зверь его отпустил, и заклинатель немедленно прижался к противоположному бортику водоема, пытаясь не выглядеть запуганной девой, чьей невинности угрожали. К счастью, демон не стал лишать его самого нижнего халата, позволив сохранить хоть подобие скромности… Хотя Шень Цинцю знал, как выглядит полупрозрачная от воды ткань на нем, и храбрился из последних сил.

— Я только что чуть опять не сдох, потому что ты, умный суицидальный засранец, нашел во мне баг! — продолжал ругаться демон, не обращая внимания на мелочи. — Потом, пока я с дыркой в горле пытался не сдохнуть, ко мне вломился Линьгуан-цзюнь за своими драгоценностями! Я даже слова ему сказать не мог! Может, это и к лучшему, потому что оказалось, что он всегда считал меня тупым бесполезным животным, которое живет в глуши и жрет его людоедов-подданных! Затем мой достопочтенный родитель, вдоволь насмеявшись, что меня вздернул один из кузенов за кражу вещей, перевернул мой дом, отобрал моих жуков-самоцветников, все мало-мальски ценное и вещи, так что теперь мы будем, блять, голодные спать на голом камне! Удачи нам обоим! И я чуть не заморозил тебя!!!.. То есть, мои пятьсот золотых!!!

— Пять тысяч, — процедил Шень Цинцю назло, кропотливо собирая информацию.

Вот почему они ничего не слышали про сына Линьгуан-цзюня прежде. Надо полагать, потому что родитель решил, что гибрид вышел неудачным, «тупым бесполезным животным». Потому что даже если у него есть все способности, без мозгов это просто слишком опасная зверюга.

Как умно! Притворяться безмозглым людоедом-дикарем, чтобы родственники не впутывали в свои делишки.

Ха!

В их глазах только и годен на то, что отбирать ценности тут и там. И оттого, видимо, Фэнчжэн-лан собирал тех бесполезных жуков — для прикрытия своей разумности. Уж зверюга-то точно польстилась бы на такое, не разумея, что это всего лишь блестящие гранями самоцветов жучиные панцири!

Умно. Умно.

Шень Цинцю сохранял на лице застывшую в оскале улыбку. Что он мог сказать? Он защищался. Он не раскаивался. И не собирался унижаться. Хватало и того, что он обнаженный сидел перед полуобнаженным демоном.

Фэнчжэн-лан застыл, глядя на него. В его лиловых глазах было что-то жесткое, но осторожное. Он не смотрел на Шень Цинцю как на низменный скот, но на достойного противника, с которым не хотел связываться. Но желал поставить на колени. Так или иначе.

— Я понимаю, что демон и украл тебя, заклинателя, и не вправе требовать смирения. Но ты меня сегодня изрядно напугал. Я хочу знать, как ты понял, что моя кровь не сработает.

Шень Цинцю хотел смолчать, но предпочел пойти навстречу злому демону. Фэнчжэн-лан звучал слишком серьезно. Даже сделал вид, что это он принимает просителя и расслабил тело. Сердце стучало, и он заставлял себя дышать медленно, чтобы не выдавать свое волнение. Он не боялся боли.

— Твой хуадянь посинел, когда твои кровавые паразиты замерзли, — осторожно позволил он и увидел, как острый взгляд демона озарился.

— Ты догадался просто по цвету?! Потрясающе! — с искренним восторгом воскликнул зверь, забывшись, но немедленно прочистил горло. Принял важный вид.

Шень Цинцю даже мысленно польстился и тут же смутился. Какая глупость. Демон вел себя непосредственно, как молоденький ученик. И он редко получал столь простое восхищение.

Но это был совершенно не повод смягчать сердце к зверюге.

Его опасения оказались верны. Демон еще немного о чем-то подумал, хмурясь.

— И все же этот Фэнчжэн-лан не хочет, чтобы ты думал, будто можешь просто бросаться на меня без последствий. Я спустил тебе с рук достаточно попыток своего убийства. Завтра я займусь твоим полным лечением, — объявил он высокомерно. — И если это будет больно, то это лишь повод подумать над последствиями собственных действий!

На этом демон наконец избавил его от своего присутствия. Шень Цинцю обмяк и морально приготовился к тому, что уже давно должно было последовать. Даже стало спокойней на сердце.

Ночь и в самом деле была сложной: пришлось спать в оставшейся одежде, накрываясь плащом, поскольку никаких мехов и вправду не осталось. И даже его верхние расшитые одежды пропали.

От волос и кожи Шень Цинцю снова пахло кровью, а угрозы явно спровоцировали кошмары его памяти.

К счастью, сяо Цзю всегда спал тихо и не орал.

Ко времени, что ощущалось рассветом, несмотря на полное отсутствие света круглые сутки, он прошел в комнату демона. На их удачу, связная шкатулка без пары была признана, видимо, бесполезной. И у нее под деревянным боком лежал сложенный листок.

Шень Цинцю почти рванулся, но демон в своем лежбище издал что-то вроде клокотания собаки, защищающей кость даже во сне, и заклинатель застыл. Учитывая его мысли о яде, посланном его боевой семьей, он предпочел отступить. Да и в долгосрочной перспективе его праздное нетерпение не стоило доступа к шкатулке.

Однако на кухне не осталось его чайного набора и трав. Не было еды.

Неужели Линьгуан-цзюнь был настолько жесток даже к своему звероватому отпрыску, что лишил его последних крох еды? В этом пустом краю едва ли было легко найти дичь. А демоны, в конце концов, не могли научиться притуплению чувства голода.

Впрочем, он судил по людским стандартам. Нелюди не дохли, как человеческие крестьяне, за пару месяцев без пищи, только стервенели. Ледяные, кажется, могли с самого раннего возраста обходиться без еды, обученные своим суровым климатом до того даже, как вкусят молока матери. Про них говорили, что они нажирали при возможности, а потом жили без еды годами. Многие высшие демоны и вовсе были голодны лишь после… заживления ран.

Небесные демоны были известны своим всесторонним аппетитом. Так что могли и попользовать, и пожрать. С помощью кровавых паразитов — сделать это в любом порядке.

Его пленитель, однако, больше заботился о письме, чем о завтраке, с ликованием влетев на кухню даже до того, как прочел сам. И прочел при нем. Его вдохновленное открытое выражение померкло. Глаз отчетливо дернулся, а лицо вытянулось в выражение обезьяны, не умеющей читать... Нет, дело явно не было в этом.

Фэнчжэн-лан опустил листок и вчитался серьезней второй раз.

Шень Цинцю сидел на иголках, напуганный ответом боевой семьи. Ответил ли Юэ Цинъюань? Сказал ли он ему сдохнуть где-нибудь там самостоятельно и с пользой? Согласился ли он на выкуп? Выдал ли он его тайное письмо?

— Слушай, я уже понял, что из меня плохой похититель, но твои коллеги… Они еще хуже. Мне жаль, — демон протянул ему записку.

Вступление было откровенно не самое хорошее. Шень Цинцю секунду даже не хотел брать бумагу в руки, опасаясь худшего, но не позволил себе излишнего промедления — вырвал и спешно вчитался в ряды каллиграфических, чистых знаков Юэ Цинъюаня.

По его спине прошли мурашки, а сердце упало.

Это было даже хуже, чем он ожидал.

Пятьсот золотых, которые потребовал демон в итоге «официально» (со второй попытки), были чуть больше сезонного содержания лорда Цинцзин. Не столь дикая догадка жадных чужаков, сколько денег может выделить секта, сколько вымеренный каприз лорда. В письме ему вежливо выражали сомнение, а не является ли он вздорным баловнем, притворяющимся похищенным, дабы получить что-то поверх утвержденного не так давно бюджета. В доказательство приводились срочное расследование Лю Цингэ на месте его «кражи», которое не показало борьбы, да свидетельство группы шиди, которые как раз были в городе на миссии. Они услышали о визите Шень Цинцю в дорогой ресторан пару дней назад, о котором судачили местные. Стал бы он гостевать с комфортом и наслаждаться пищей, как заявляет, если его украл демон?

Однако, Юэ Цинъюань был милостиво согласен пересмотреть его содержание в частном порядке, если он вернется домой и прекратит позориться.

Переводя с дипломатического, все уверенно постановили, что он шантажист и манипулятор, но Ци-гэ был согласен ему доплатить из своего кармана, чтобы он понадежней заткнулся.

Едва он вернется.

Он посмотрел на демона. Тот имел искренне скорбный вид, будто это его семья отказала в помощи.

— Это реально стремно, чел, — вроде бы выразил сочувствие зверь и глубоко вздохнул. Перевел взгляд вбок и грозно свел брови: — И хотя это хреново, я не стану отступаться от своей угрозы…

Живот демона заурчал, и он сглотнул. Шень Цинцю закаменел.

— Сначала найдем что-то поесть. Тем более тебе после лечения тоже потребуются отдых и пища… Насчет письма. Я реально не хочу отрезать тебе палец или ухо, чтобы им послать, так что давай ты выдумаешь, как их убедить? Какой-нибудь секретный код СОС или технику отправишь?

И это поможет как? Его уже сочли лжецом и мошенником, который всем и заправляет. С подельниками или без. Теперь пока демон не появится лично или действительно не пришлет его кусок, который можно соотнести с его образцами на Цаньцао, они просто не поверят, что это не он сам пишет.

Шень Цинцю ощущал себя тщательно униженным перед лицом своего похитителя.

— Пятьсот золотых монет — это ведь немного для вас? — будто продолжал издеваться демон, но выглядел слишком искренним в своем беспокойстве.

— Если ты увеличишь выкуп, оскорбленный таким отношением, или даже явишься лично, они несомненно проявят понимание, — предложил заклинатель.

— Чтобы они устроили ловушку, и я закончил как био-папочка под горой? — уточнил иронично Фэнчжэн-лан, изменив свои наивные повадки на дерзкие и холодные. — Я так не думаю. Я лучше посмотрю, сколько у них займет, чтобы выделить тебе твои ничтожные пятьсот золотых, а потом, так уж и быть, верну тебя лично. И, может быть, буду рассказывать всем и каждому о том, как дружные лорды Цанцюн спасали своего второго лорда из демонического плена. Так что давай договоримся: только от тебя зависит, сколько они будут спасать своего брата. Сочиняй, что угодно. Кайся, признавайся, умоляй. Потом будешь давать мне для ознакомления и отправки. Чисто для лулзов. И когда вы согласуете размен «заложниками», я вернусь к разговору.

И шкатулка с триумфом демона окончательно исчезла в пространственном кармане.

Шень Цинцю не мог ничего с собой поделать: он покраснел от унижения до самой шеи, а на глаза вылезли слезы. Да как он смел! Так позорить его!

Фэнчжэн-лан поднял на него брови, покраснел сам и отвернулся.

— Иди собирайся, мы пойдем в человеческий мир. Надо найти еды, вещей… Ты уже нашел, что у тебя пропало? — хорохорящийся демон вдруг заглянул в его глаза несчастным собачьим жестом, будто машинально.

Шень Цинцю остолбенел.

В следующую секунду он по привычке взвился:

— Мне не нужна твоя благотворительность! Этот лорд, несмотря ни на что, праведный заклинатель! Он не опустится до воровства у обыкновенных людей.

Фэнчжэн-лан поднял бровь.

— На тебе ворованные вещи… Надо полагать удачно вышло, что Линьгуан-цзюнь решил, что кто-то из кузенов меня нашел и наказал. Он болтать любит — всем расскажет, наверно, так что они не придут порешить меня лично «еще раз».

Шень Цинцю отвернулся, чувствуя себя мерзко. Снова обноски с чужого плеча. Снова на чужой милости.

— Мой набор для чая и верхняя одежда, — признал он тихо. Его цянькунь возможно тоже нашли и забрали. Его меч.

На этом разошлись, и снова демон унес их в незнакомый уголок. Его рожки и лиловый знак на лбу незаметно растворились с его лика, делая внешность всего лишь незабываемой. Все же лиловые глаза оставались редкостью для людей. А у него еще и черты были молодые, миловидные и мягкие. Воистину хищный цветок.

— Надо найти большую лавку и набрать еды. У тебя есть аллергии? Нам понадобится молоко, хлеб, говядина, овощи.

К счастью, был сезон изобилия — осень, так что пищевых лавок было более чем предостаточно на рынке. Все запасались на зиму. Шень Цинцю по привычке выловил пару бесплатных палочек тангхулу с прилавков, считая себя достаточно настрадавшимся. Зверь отметил, хмыкнул, но промолчал.

Они взяли все необходимое у зажиточного на вид торговца. Шень Цинцю находил это странным: демон похищал и воровал, но пытался делать это с минимальными последствиями. Сам сяо Цзю не был так великодушен в своей юности.

Мерзкий хитрый лицемер и садист, подумал заклинатель, когда они оказались дома с продуктами.

Однако вместо начала пытки демон возжелал еще сходить в лес и набрать целебных трав.

Шень Цинцю был не против погулять в лесу. Почему бы нет. В самом деле. Будто не его похитили.

Интересно, гадал он, сберег ли демон его меч или тоже отдал? В отличие от остальных вещей оружие было единственным, чего Меч Сюя себе не мог позволить потерять.

По каким-то причинам демон, вновь притворяясь тупоголовым дикарем, весь день таскался за ним следом и выспрашивал про все растения, которые только видел. Абсолютно все. Шень Цинцю поначалу отказывался подыгрывать, но вынужден был повиноваться, когда демон принялся клянчить, цыкать и щелкать зубами в крайне неприятной манере. А один раз даже ущипнул за локоть.

Сяо Цзю почти побил его и даже нанес пару ударов, но сумел все же вовремя опомниться. После этого правда пришлось провести урок для младшеклашки, избегая расправы. Одно удовольствие — демон мгновенно преобразился из надоедливой псины в послушного ученика, и действительно его слушал, не отвлекаясь. Все вопросы задавал по делу…

Вероятно, если все полагали его дикарем, ему негде было особенно научиться. Шень Цинцю также не знал, сколько ему лет. Учитывая, что Тяньлян-цзюня заточили под горой восемь лет назад за насилие над девой из Хуаньхуа, можно предположить, что он из более ранних интрижек императора. Что, кхм, и по лицу видно. Но насколько ранних? Демон все вопросы, заданные якобы не всерьез, проигнорировал.

Фэнчжэн-лан, оказавшись в лесу, вообще открылся ему с неожиданной стороны. Он вел себя диковато, зачем-то шарахался от человеческих букашек, надоедал ему с растениями, слушал со всем вниманием, а потом странно стих, углубившись в поиск всяких трав. Его лицо зловеще разгладилось, и он просто занимался делом, довольно прикарманивая сено согласно полученным наставлениям, будто был профессиональным травником.

А потом вдруг заметил косулю и в мгновение пришиб ее красной иглой в голову. Лишь спустя секунду Шень Цинцю понял, что Фэнчжэн-лан рассек палец когтем и из выплеснувшейся крови создал снаряд. На момент, когда он опустил руку, кровь уже вернулась в рану, а рана исчезла.

Воистину, страшнейшее оружие небесных демонов.

Шень Цинцю молча оценил, как упала туша.

— И зачем тебе целый олень? — сухо уточнил он. Они уже украли мясо.

— Я его пожарю и съем, — сообщил зверь самоуверенно, но заклинатель уже знал, когда тот лжет в лицо. Сейчас демон, кажется, сам себе удивился. Его рефлексы были настолько хороши?

Шень Цинцю смолчал. Что еще можно сказать…

И да, его заставили помогать со свежеванием и разделкой. Демон был удивительно жалок и совершенно потерял честь, завывая, что не умеет. Демон, живущий как дикарь. Не умеет свежевать тушу. Ну-ну.

Будто Шень Цинцю не знал, что он просто хотел посмотреть, как праведный заклинатель с миловидным личиком рубит труп и пачкает руки в крови. Демонический фетиш.

Да вы только посмотрите на эти черные зрачки гулящей кошки… Он даже не скрывается!

Какая мерзость, поежился Шень Цинцю, заставляя себя не нервничать. На кухне у огня не должно было быть достаточно холодно, чтобы его руки дрожали.

— Готово. Ты все запомнил?! — прикрикнул он на балбеса.

— А? — забыл сделать вид, что «прилежно учился», зверь. — Э, да! Да, конечно.

Шень Цинцю высокомерно хмыкнул прямо в растерянно-испуганное лицо демона и удалился — смыть кровь. Жалкий извращенец.

— Надо написать ответ и не затягивать с этим, — оправдал он желание убраться подальше от ублюдка, который имел над ним слишком большую власть.

В следующий миг его волосы оказались в руках демона по самый затылок. Шень Цинцю замер от ужаса, ощущая лезвие у своего самого драгоценного символа свободного человека и достойного члена общества. Нет. Нет!!! Демон ведь обещал другое наказание! Он вцепился в чужие руки.

— Я придумал, что мы можем послать для убедительности, — заявила эта рогатая дрянь, а в следующий миг голова заклинателя полегчала, и он получил свободу. Он ссутулился. Короткие волосы рассыпались по плечам и упали на глаза бесполезно, как куча перьев.

Шень Цинцю затрясло.

Какой позор.

Кровавая кукла на милости демона, чьи известия о похищении назвали ложью, ибо кому он нужен, капризный негодяй. Лишенный свободы, одежды, меча… Теперь еще и чести, и достоинства. Обкоцанный как овца по весне.

— Все в порядке! — заявил демон. — Хватит убиваться! Мы же собирались тебя лечить. Волосы в процессе отрастут. Еще лучше, чем прежде будут.

Шень Цинцю с замороженным сердцем кивнул и ничего не сказал, провожая свои столь тщательно отращиваемые пряди в кулаке зверя. Вся копна. Он отвернулся, стирая слезу, которая все же сорвалась с края века.

Настроение демона тяжело изменилось, качнувшись от триумфа к будто даже сожалению.

— Прости, — искренне повинился он, будто осознавая проступок. — Окей, я поспешил. Надо было спросить у тебя разрешения. Это было грубо. Я понимаю, что это тяжело для тебя, но вся твоя грива отрастет в процессе восстановления твоего тела. Я все отращу обратно.

Сяо Цзю не удостоил его взглядом, хотя с удовольствием бы обратился окаменяющим плоть пернатым ящером. А еще лучше сразу тигром-людоедом, чтобы разорвать демона на клочки.

— Ты уже это делал?

Демон покосился в сторону и уверенно кивнул. Лжец. Шень Цинцю вскипел от ненависти молча, мечтая лишь убить ублюдка, и заново отвернулся, не желая совершать еще больше глупостей.

— Это инстинктивное ощущение, все будет как надо, — заметил его гнев и подбоченился Фэнчжэн-лан. Как ничтожный самоуверенный мальчишка! Молодой господин, который уверен во всех мерзостях, что творит над подневольными людьми! — А теперь иди, пиши свое письмо, а как отправим, перейдем к твоему наказанию до конца дня.

Шень Цинцю стиснул зубы, но ударил демона по щеке. Тот стерпел, лишь голова метнулась.

Выражение демона было на удивление не злым:

— А по второй щеке для симметрии, — подставил он в шутку.

Но Шень Цинцю не стал мелочиться и ударил правильно поставленным кулаком. Бессильно и бесполезно, потому что это не принесло ни удовлетворения, ни вреда. Только ему самому. Пусть это были руки музыканта, это в первую очередь были руки мечника.

Зверь принял удар с честью, только сдавленно охнул, а потом выпрямился и посмотрел на него с жалостью.

Шень Цинцю униженно вскипел, чувствуя себя оплеванным и ничтожным, и хотел бы продолжить драку, но демон уже о чем-то легкомысленно задумался.

— Окей, как насчет этого? — тот достал из своего карманного пространства нож и таким же движением срезал свою косу. И даже укоротил волнистые пряди по бокам. — Так честно? Теперь, если я не смогу вырастить волосы тебе, я тоже буду стриженый?

Шень Цинцю промолчал, бурля от непонимания, подозрения и обиды.

Остаток вечера прошел как обещано: он составил письмо, приложив перевязанные его пряди. Было странно видеть черные свои волосы вот так. Они выглядели как унылое птичье гнездо или даже клубок мусора в углу улицы. А потом исчезли в шкатулке.

Оставалось надеяться, что этого хватит, чтобы начали поиски и начали договариваться об обмене. Потому что он, «гордый господин», не стал бы себя стричь добровольно. Хотя бы не за пятьсот золотых. А Ци-гэ знал, как особенно дороги ему его статус и свобода.

Затем было «лечение». Проследив за отправкой письма, демон предложил ему направляться в «его комнату». «Устраиваться поудобнее» для экзекуции.

К удивлению Шень Цинцю, демон действовал аккуратно. Предупредив, чтобы он сообщал обо всех ощущениях, включая неприятные, он принялся за ноги. В тот же миг в костях, мышцах и жилах началось копошение, точно его покусывали заживо маленькие муравьи.

— Больно? — озаботился Фэнчжэн-лан, точно искренне. Небось ждал, что больно.

— Нет, — процедил Шень Цинцю ему назло. Это в самом деле не было больно, только неприятно.

Постепенно ощущение, словно волна, прошло кончики пальцев, кости ступней, икры… одна из костей с ощутимым хрустом сломалась и принялась пересобирать себя. Шень Цинцю от неожиданности вскрикнул, хотя это не было больно.

Зверь же вскинулся, и вдруг все ощущения в ногах пропали… как и сами ноги. Шень Цинцю показалось, что у него в целом нет ног по самый корень. Он видел их, мог коснуться, но не мог ими двинуть.

Сяо Цзю вцепился в демона и даже успел подрать его, не стесняясь и кусать, и царапать, и бросаться лезвиями ци, и всем, что было в его способностях, но был легко пересилен и прижат как котенок к постели. Мужчина навис над ним, с трудом дыша. Устроился верхом на заднице. Шень Цинцю, с зажатым в чужой хватке запястьем и неудачно прижатой к телу рукой, зажмурился, пытаясь не плакать.

— Все? Остыл? — потребовал зверь на нем. Он звучал сердито. — А теперь терпи и не мешай мне больше. Я и так пытаюсь как могу!

Больше Шень Цинцю ничего не ощущал, раздавленный чужим весом. Странно, что демон не парализовал его полностью снова…

— На сегодня все, — объявил Фэнчжэн-лан, и ощущение ног вернулось к человеку. Он ощутил, что одна лежит, сложенная как лягушачья, а другая задрана кверху пяткой, точно он забыл опустить ее.

Пальцы снова двигались, обнаженные стопы были ледяными, и, когда зверь слез с него, он сумел легко сесть. Нет, это было странно. Шень Цинцю сдвинул ноги, и суставы двигались так гладко, как никогда прежде. А та нога, что была сломана и слегка крива, теперь стала ровной и симметричной. Еще, кажется, они обе стали длиннее, и пальцы на ногах… Ногти тоже уродливо отросли, но это было поправимо.

Заклинатель медленно поставил их на неровный пол, садясь на краю кровати, и тут же шокированно поджал пятку — его больно что-то укололо.

Возможно, Шень Цинцю несколько потерял лицо, ошеломленный странностью ощущений, потому что глупо попытался отойти от собственных ног, только чтобы они последовали за ним.

Раздался смех демона, и Шень Цинцю замер, правильно ли услышал.

— Прости-прости, ты похож на жеребенка, который только пошел, — рассмеялся тот. — Ты голоден? Восстановление должно было взять материал из твоего же тела, так что следующие дни потребуется больше питаться. Постарайся больше так тело не портить, кстати. Каждый палец был сломан, чувствительность — притуплена, суставы еле гнулись и скрипели как у деда! Сколько тебе лет, что твое тело рассыпается на части?

Шень Цинцю страшно оскорбился.

— Все было нормально! — настоял он. Прежде он мог стоять на этом полу нормально, а теперь камешки кололись и было холодно! Он чувствовал грязь.

— Завались, неблагодарный! — вскочил демон. — Я тебя тут лечу, понимаешь, не чтобы ты мне еще обидки кидал!

— Ты сказал, что это было наказание! — припомнил Шень Цинцю упрямо. Он не мог удержать злого румянца. Его тело ощущалось другим, незнакомым и уязвимым — воистину чудовищное наказание.

Фэнчжэн-лан закатил глаза и вышел из комнаты, не удостоив его ответом.

— Как освоишься, жду тебя на кухне. Как же я хочу жрать!!! Почему лечили тебя, а голодный я?!

Шень Цинцю ожидал, что их «лечение» продолжится, едва он восстановит запасы сил в организме, так что ел медленно и неохотно. Постоянно двигал ногами под столом и вертел лодыжками, проверяя гибкость суставов и дивясь отсутствию боли. Суставы были так же гибки и здоровы, как детские, надо полагать.

Не то что бы он собирался говорить спасибо демону. Тем более тот поглядывал со знанием, чем нещадно бесил. Зверюга. Тупая, извращенная и злобная.

Ночью, впрочем, демон ему позволил спать спокойно. И утром, когда они не получили ответа, пригласил продолжить. Шень Цинцю не имел особого выбора и предпочел не сопротивляться. Теперь, зная, что его ожидает, он с готовностью согласился терпеть копошение червей и жуков в области живота.

Однако, совершенно не был готов к шевелению в штанах и в задних воротах.

— Так, спокойно, — сжала лапа демона его грудь, едва он завозился. Шень Цинцю вцепился в его запястье, но не стал выдираться. — Мы просто идем по порядку. Хм… По крайней мере сливовых порч нет… Кхм…

Даже демон отвел глаза с красными щеками.

Шень Цинцю никогда в жизни не был так унижен. Судя по тому, где копошились паразиты, он знал, что демон нашел. Сяо Цзю никогда не питал иллюзий, что выходки Цзяньло не оставили на нем шрамов.

К счастью, Фэнчжэн-лан имел достаточно мозгов, чтобы смолчать и продолжить. Постепенно копошение пошло глубже в нутро, и это было даже более жутко, чем в прошлый раз. Шень Цинцю, чтобы легче было терпеть, свернулся на боку. Демон позволил, переложив ладонь ему на спину, а потом спустив до поясницы — напротив того, где копошился.

В какой-то момент стало трудно от омерзения дышать, и демон действительно наблюдал за ним, потому что иногда давал ему и себе передышки. Над органами он возился практически весь день, и был в итоге такой же уставший, как выжатая тряпка. С него буквально тек пот.

— Все, сердце и легкие потом, — оторвался полукровка и даже пошатнулся. — Сейчас есть и спать. Тебе можно только что-то легкое. Если почувствуешь себя плохо, срочно сообщи. Внутренние органы оказались куда более тонкой системой, чем мышцы и кости.

Взгляд, которым демон его окинул, как зараженного зверька для тестирования лекарства, продрал Шень Цинцю до дрожи. Заклинатель без капризов кивнул.

Теперь еще больше частей его тела чувствовались чужими и деликатными. Демон уже ушел, намереваясь выжрать еще больше оленины да кинуть ему краюху хлеба с водой.

Шень Цинцю сжался вокруг своей… исцеленной хризантемы, все еще ощущающий касания там, руки внизу спины, внизу живота. Касания, которые он больше никогда не хотел испытывать. Живот ощущался странно. Без рези и тяжести.

А еще витали мысли о том, что через пару-тройку дней его тело закончится, и демон перейдет к лечению головы. К тому измененному яркому взгляду на мир, когда он ощутил себя тупым и пьяным на ровном месте. Которое он не желал ощущать.

— Что-то не так? — чутко спросил демон за столом, заметив его хмурость.

Шень Цинцю поднял на него мрачный взгляд.

— Нет, все в порядке, — солгал он, но повременил. — Я не хочу, чтобы ты касался моей головы. Я не болен там.

Фэнчжэн-лан лишь поднял брови и посмотрел в сторону с неясным выражением мудреца, что знал больше иных. Ясно, не поверил.

— А если ты болен и не знаешь об этом? — откинулся на месте зверь, приглашая к беседе, где уже ясен был победитель.

В кухне было только подобие печи для готовки, поэтому сидели они на шкуре, что заменяла им и лавку, и стол. И вот в этом убожестве демон имел наглость корчить из себя господина!

— Я не хочу, чтобы ты вмешивался в мое сознание, нелюдь! — не выдержал Шень Цинцю. Что если он и правда болен, и это болезнь делает его ум таким неестественно острым? Он помнил то пьяное состояние, глупое, глухое. Он не хотел, чтобы оно стало нормой!

— Я всего лишь приказываю паразитам лечить, то есть, вернуть внутреннюю гармонию твоего тела, — медленно, по одному слову опустил перед ним Фэнчжэн-лан, глядя глаза в глаза расчетливо и не зло. — Они примитивны и знают лишь, как сделать то, что лучше для тела, в котором они живут. Чтобы взять под контроль, парализовать, изменить или причинить вред мне нужно больше усилий, чем для лечения. А копаемся мы от того лишь, что я сдерживаю скорость, с которой они стремятся сделать свою работу. Потому что это будет агония. Но я не делаю ничего лишнего для твоего тела. Так что все, что останется от тебя после лечения — это лишь ты. Истинный Шень Цинцю, если желаешь, без шрамов твоей жизни… Этот Фэнчжэн-лан может лишь надеяться, что после этого лорду Шеню будет проще отпустить невидимые, неосязаемые шрамы на душе.

Шень Цинцю изнутри съежился от холодного страха под взглядом лиловых глаз. Слова зверя ударили слишком близко к нему.

— Зачем тебе это?! Лечить меня…

— Я тебя украл, а твои коллеги тебя кинули, — развел руками демон. — Неудивительно, что даже в моем демоническом ледяном сердце проклюнулась совесть. Пусть хоть что-то хорошее произойдет с тобой в этой неприятной истории.

— Мне не нужна твоя жалость! — гаркнул Шень Цинцю так громко, что по стенам побежало эхо. Ударил пол.

Взгляд демон в самом деле сделался жалостливым. Его пряди теперь едва прикрывали острые уши и завивались, падая на лоб. Не похоже было, что его это как-либо смущало.

— Конечно, лорд Шень, если вас это беспокоит, смените образ жизни, чтобы он не вызывал у меня жалости, — паскудно показал он звериные клыки, презрительно сощурил лиловые глаза.

— Да как ты смеешь! Я уважаемый лорд первой секты!

Тут нечему было сочувствовать. Нечему! Шень Цинцю бурлил от ненависти перед кривящим лицо полуживотным.

— Вас украли, и никто не озаботился вашим спасением. На вашу просьбу о помощи плюнули с презрением. Есть ли ученик, кто пойдет вас искать вопреки приказу? Есть ли друг, что оставит свои дела ради вас? Не вижу ни одного. Потому что вы гордый засранец, который тешится своими шрамами и считает, что это делает его лучше всех и дает ему право причинять боль другим! Который оскорбляет других, который не может признать, что он был неправ, который не протянет никому руки. Возможно, это выросло из страдания и несчастья, но к чему культивировать подобное ничтожество, распространяя яд вширь и в будущие поколения? Я вылечу вас, чтобы у вас не осталось оправданий для вашего мерзкого характера. Ни болезнь, ни старая боль не заставят вас вновь сказать или сделать гадость — только вы и ваше убожество. И впредь, совершая мерзость, вы будете знать, что она только ваша!

Шень Цинцю будто получил по щеке змеиным хвостом. Униженный и бессильный изменить что-либо в ситуации, он поднялся и вышел. Обруганный, как малолетний ученик. Демон ему позволил. А чуть позже принес к двери миску теплого мясного бульона с размоченным хлебом. И новую записку от лордов.

Шень Цинцю с замиранием взял в руки листок, лишь чтобы отбросить в отвращении. Слова боевой семьи звучали созвучно с обвинениями демона. Его назвали истеричным шутом, который не стесняется грязных трюков. Средства для восстановления волос не сказать, чтобы часты и эффектны, но все же не исчезающе редки, и некоторые способны отрастить срезанную гриву в мгновения ока. И по карману лорду.

«Мог бы не тратиться — не пришлось бы ломать комедию», — переводилась записка. Юэ Цинъюань повторил, что все обеспечит из своего кармана, если только Шень Цинцю вернется домой.

«Меня украл Небесный демон, Ци-гэ, я не могу вернуться», — жалко разрыдался Цзю, стараясь заглушить рыдания ладонью. Почему они отрицали, что Фэнчжэн-лан вообще существует? Они в самом деле отдельно отписали, что никто никогда не слышал о столь могущественном демоне столь одиозного происхождения (а ведь все мало-мальски опасные особи отслеживаются и изучаются отдельно), так что Шень Цинцю, должно быть, его выдумал.

Да мало ли демонов, о которых они никогда не слышали?! Их знания демонического мира смутны и ненадежны в лучшем случае!

Каким образом это была его вина, если даже в таких мелочах они отрицали его слова и заранее предполагали худшее?

Он уже почти неделю не ощущал свое тело своим, не был дома, не отдыхал нормально, опасаясь за свою честь и жизнь, запертый в пустой пещере со всесильным зверем, остриженный как раб. Даже хуже! Когда он был рабом, у него были и то длиннее волосы!!! Он мог хотя бы дышать и двигаться не по милости Цзяньло!

Следующее письмо Шень Цинцю было значительно более холодным и суммировало в вежливой форме его недоумение, как он должен вернуться домой из плена. И насколько это позорно для лордов Цанцюн торговаться за пять сотен монет, когда один из братьев украден демоном. Который читает все их послания. Хотя бы примите во внимание эту возможность, гордецы!

В следующий раз зверь закончил ковырять его внутренности и чуть не остановил сердце неловким движением. Долго извинялся и вывел гулять в человеческий лес.

Следующее письмо Шень Цинцю в точности повторяло предыдущее.

Как оказалось, в кистях его рук была сломана каждая кость, воспален каждый сустав, так что пересобирать их требовалось полностью. Демон щедро предложил выбор, какая рука пойдет под нож первой. Шень Цинцю отказался терять ощущения вновь, так что обещал терпеть. (Первой стала левая, его ведущая).

Демон был очень внимателен, понимая, что его руки — единственная ценность лорда искусств. Он тоже был предвзят к Шень Цинцю, но хотя бы слышал, что ему говорят.

Следующее письмо лорд Цинцзин собратьям снова было перефразированным матерным утверждением, что он, мать его, в плену. Просто согласитесь выдать деньги на руки его похитителю. Почему это, сука, так сложно?!

У него дрожали буквы и почерк, несмотря на все его усилия, изменился до неузнаваемости. Его руки теперь тоже были чужими, гладкими и здоровыми. Ему снова потребуется практика, чтобы вернуть изящество… Но надо полагать, это будет куда проще, когда руки перестанут болеть после пары часов держания кисти.

Ответ был дипломатическим: «Мы поняли, что ты принципиальный осел, но мы тоже принципиально отказываемся потакать твоим наклонностям, которые только ухудшаются».

К несчастью, Цинъюань попытался сурово топнуть ногой, отказываясь платить вообще и требуя его возвращения немедленно.

К счастью, Фэнчжэн-лан не поставил это в вину своему пленнику.

Руки Шень Цинцю теперь не болели от погоды и температур, а все пальцы стали ровными. Исчезла узловатость. Ладони стали нежными, будто он всегда был белоручкой — нарабатывать мозоли придется заново, как и закалять костяшки... С кожи сходили остатки шрамов, видимые и нет. Волосы вернулись, толще и полнее, чем были. Демон принес ему пару красивых шпилек длиннее его прежних, потому что прежние не выдерживали веса его новой копны.

Сяо Цзю со смирением принял, что демон теперь знает о его клейме — сам свел. Знает о его постыдной истории до последнего перелома. К счастью, ничего не сказал и ни разу не упрекнул.

Наверно, это было даже ожидаемо: демоны не стеснялись уродств и старых боевых травм. У многих было дурное происхождение. Как бы ни кичились они своими родословными, ублюдков плодили нескончаемо, одержимые сохранением чистоты своей линии и воровством удачных чужих. Сам ледяной небесный полукровка был из таких. Сяо Цзю в их ряду был и не примечателен вовсе…

Тело Шень Цинцю стремительно стало чужим, здоровым, и он почти немного привык к нему. Дышать было легче. Демон водил его снова в дорогой ресторан, и есть тоже было легче. Шень Цинцю впервые попробовал жирные свиные ребрышки с жареным рисом и корнем лотоса, и его не вывернуло. Они были божественными!

Потом было лечение его лица. Демон пошутил, что это самая нетронутая часть его тела помимо причинного места…

Шень Цинцю с бесконечным унижением опустился до просьбы просто согласиться на встречу в нейтральном месте для обмена.

Демон закончил его лечение, практически отлавливая его за новые волосы, чтобы вылечить голову окончательно, и это снова заняло целый день, и выжало Фэнчжэн-лана до основания.

С тех пор Шень Цинцю не переставал ощущать себя очень странно свежим, спокойным и ясным. И тупым.

Отвечал на письма, повторяя одно и то же, и ощущал себя бесконечно тупым и беспомощным, не в силах выдумать какой-то новый умный аргумент. Он вдруг начал спать, да так крепко, что зверь однажды смог подобраться к нему во сне и разбудил.

Они ходили смотреть небесные сияния снова, и это было самое яркое и прекрасное, что он видел в жизни.

Ходили в демонические джунгли, где все пестрело от экзотических цветов и ядовитых тварей.

На демонический фестиваль, где демоны мирно смеялись и пировали на удивление приличными блюдами. Совсем как люди.

Шень Цинцю чувствовал, что сходит с ума.

Что его подменили. Что он грезит. Что сломался.

Демон сжалился над ним и вывел на прогулку в человеческий мир — в один из отдаленных заповедных лесов, где были умеренные и знакомые цвета. Они снова повторили тот «урок» со сбором ценностей. Это и вправду позволило немного забыться и почувствовать себя лучше. Он еще что-то помнил и мог быть полезен.

Также Фэнчжэн-лан спровоцировал его проверить свое тело в учебной драке и даже поддался, позволив себя избить.

У Шень Цинцю впервые перехватило дыхание от легкости, с которой он двигался. То, что прежде вызывало боль, налагая невидимый налог на его разум, теперь давалось легко, как… как жизнь. Пусть у него стали неуместно нежны руки и ступни, это было ничто. Он мог больше, дольше, быстрее, сильнее. Даже видел и слышал чище, а мир был полон запахов и красок, как в детстве. Он мог ощутить радость победы. Ликование. Даже немного покой.

А потом они снова пошли бесплатно ужинать в ресторан, и он мог не бояться, что соус или мясо покажутся его животу излишними. Он ненавидел то, как благодарен демону, его похитившему, за этот дар.

Обмен письмами, абсолютно бессмысленный и состоящий из круговорота одними и теми же перефразированными аргументами, продолжался тем не менее. Шень Цинцю бы затосковал, но демон решил, что ему тоже скучно сидеть в доме, и они теперь постоянно путешествовали, не возвращаясь домой. Ночевали в лесу, разговаривая чаще, чем нет. Демон просто не мог сидеть молча и становился только наглей со временем: позволял себе дергать пленного заклинателя за рукава, толкать слегка локтями, хлопать и дергать. На удивление… это не было настолько раздражающе, как могло показаться.

Нрав Шень Цинцю удивительным образом исправился. И хотя его разум, казалось, слегка притупился, это казалось малой ценой за отсутствие приступов ужасов или тревог. Его мысли текли, редко теперь срываясь на волнение. И то, случалось это лишь по делу, при виде конкретной проблемы, а не как прежде «вдруг». Прежде его ум принимался перебирать страхи без всякой на то причины, предлагая один ужасный исход за другим. Теперь он стал спокойней, и ему было куда проще унять неприятные мысли, не давая поглотить его. Он ощущал собственные чувства куда более размеренно, не вспышками взрывов, а приливами волн, с которыми ему было под силу справиться.

Они также с демоном говорили. От безделья и проверяя свои новые способности лорд Цинцзин взялся за анализ мотивов и повадок полукровки. Фэнчжэн-лан много знал о сказочных духовных созданиях и местах, чье существование не было доказано. Знал некоторых очень сильных монстров и подозрительно много слышал о жизни в Бездне.

Из плеяды оговорок Шень Цинцю составил вполне стройную картину: Линьгуан-цзюнь не то попал под горячую дубинку императора по молодости, будучи неудачно отравленным экзотическим средством, не то подготовился и соблазнил носителя могущественной крови намеренно, но факт в том, что у него были на сына большие ожидания, а тот родился… не то что не блестящим, а даже убогим. Но не телом, а духом. Так что сначала жестокий демонический владыка мог быть любящей и заботливой родительской фигурой, рассказывал ребенку на ночь сказания и приучал своего отпрыска к себе с расчетом, но постепенно его усилия сошли на нет. Вероятно, с ростом ребенка становилось все видней отсутствие мозгов у полукровки.

Может, в детстве Фэнчжэн-лан и правда был буйным или тупым, с задержками развития, и, лишь достигнув определенного уровня силы, сумел нагнать в уме прочих существ. Как духовные звери, что могли вдруг обрести разум. Может, на то и были надежды родителя, раз юный демоненок был брошен в Бездну. Не такая редкая история для наследника высшего рода, если так подумать.

Да только, даже овладев силами обоих родов, тот просто вернулся в знакомые земли. Жил в пещере и в целом не сильно, надо полагать, поумнел.

Нет, скорее всего, Линьгуан-цзюнь не умел совладать со своим взрослым сыном, а его манипуляций только и хватало, что «шерсти клок» снять — тот пресловутый «налог». Хотя что с дикаря ценного взять? Сынок, в какой-то момент поумневший, продолжал притворяться тупой бесполезной зверюгой.

Здесь наблюдалась странность: Фэнчжэн-лан постоянно жаловался, что матушка его не устает поминать, каким дорогим и трудным было его выращивание, и как сильно тот ему должен отплатить всем ценным, что у него есть.

Но разве это разочарование не было его целью все это время?

Однако, похищение должно было стать попыткой распрощаться с этим долгом раз и навсегда.

Абсолютно бессмысленный поступок. Фэнчжэн-лан и сам признавал, что плохо все продумал, и вообще следовало просто тихо свалить с концами. Но он боялся, что если Линьгуан-цзюнь его найдет, то не сносить ему головы. Он с матерью никогда не махался всерьез и считал сильнее себя.

Шень Цинцю наоборот полагал, что если бы у Линьгуан-цзюня были средства для острастки и контроля столь могущественного отпрыска, он бы ими уже воспользовался. А полукровка был свободным, лишь пока его родитель считал его сильным, бесполезным и буйным. Вот и не налегал на свое обычное коварство. Ведь чтобы коварство работало, жертве нужен ум, верно?

Однако, все это… несоответствие легко объяснялось тем, что разум демон обрел сравнительно недавно. Буквально, может, обретал его в процессе их знакомства, ибо его первые решения были значительно тупее нынешних. Оттого и косился постоянно да расспрашивал все подряд, что сверял свои «животные» воспоминания с нынешним положением вещей. Теперь у него был разум и весьма острый, но он не знал даже себя. Похищенный человек, сам того не ведая, стал для него примером для подражания.

Шень Цинцю развлек себя мыслью воспользоваться ситуацией и навязать свою власть похитителю, но отмел идею. Демон явно не ставил его, пленника, в авторитет. Отчасти… Он слушал достаточно, чтобы лорд Цинцзин мог помочь ему интерпретировать верно его память. Не дай боги, глупый демон даст своему матушке повод себя запрячь в какую-то интрижку!

Нет уж, пусть занимается своими глупостями, а Линьгуан-цзюнь проживет и без столь могущественного помощника.

Фэнчжэн-лан смотрел на него с любопытством и соглашался с его выводами со странной интонацией, явно понимая больше, чем показывал. Но подчас меньше, чем нужно. Отчего манипулировать им было чудовищно сложно.

Странный был он тип, этот демон. В целом.

Если теория была верна, то вот сейчас полукровка был сам по себе, впервые вышел в мир и изучал свое место в нем. Естественным было бы пробовать силу и мир на зуб. У него был даже особо прочный субъект для тестирования своего всемогущества. Однако, демон довольствовался вороством и мелким хулиганством. Когда они ходили по городам, он брал чужое бережно, учитывая чужие обстоятельства с несвойственным его виду сочувствием.

Еще отказывался подходить к борделям и рынкам рабов, утверждая, что не поддерживает рабство. Его собственная кровавая кукла, надо полагать, не смущала.

На детей на улицах косился, однако, плотоядно и признавался, что ему их очень жаль. В смысле, хотелось убить как крыс?

— Ты нормальный? — только спросил его тогда демон сухо. — Их домой взять хочется.

Это была очень дурная идея, и один раз Шень Цинцю пришлось его даже за руку ловить, чтобы правда не украл какую-то грязную малявку. Та оказалась смышленой, быстро отбросила свою жажду наживы и сразу же убежала, крича: «Инь-эр извиняется!». А демона удалось остановить на месте. Смертный ребенок — не котенок и не закаленный культиватор. Он не сможет о ней заботиться. Не живя в обледенелой пещере по соседству с людоедами хотя бы!

Фэнчжэн-лан выглядел, как если бы у ребенка в самом деле отбирали пресловутого котенка, даже обеспокоенный будто судьбой бродяжки, до конца дня заикался о том, чтобы найти и все же вернуть. Зачем ему вообще понадобилась девочка?!

Впрочем, интерес показался Цзю поверхностным: получая отказ за отказом, полукровка быстро смирился и принял происходящее верно. Шень Цинцю дал себе слово больше не пускать его одного в подворотни во избежание подобного. Ни в коем случае! Ни мужчинам, ни демонам нельзя доверять маленьких девочек!

Гуаньинь, сплошные с нестабильным полукровкой были проблемы. Господин воздушный змей воистину. Когда уж ветры закончат мотать его?

Впрочем, могло быть и хуже. Демон мог бы удариться в те же интриги, что и мать, в те же гнусности, что и отец. Забавы демоненка были скромны и почти невинны. Шень Цинцю надеялся, что этим все и ограничится, но не всерьез. Он знал, что господин просто не распробовал свою власть до конца. Туговат умом с рождения все же. А дайте время, и волк покажет себя. С его силой и новым умом он пошатнет существующий баланс.

Убить бы опасного полукровку, а они занимались самыми обыкновенными скитаниями по всем интересным местам человеческого мира. Их вылазки по лесам и весьма редким духовным местам давали результаты в виде редких материалов, частей животных и цветов. Они их продавали. Также демон поощрял, если они выполняли работу для селян и помогали разбираться с призраками и мелкими вредителями. Вопил, восхищался и неполезно помогал как младший ученик на первом выезде.

В целом… они вели образцовую жизнь бродячих заклинателей. У них даже появились деньги, чтобы не воровать, а обедать порядочно, и дела шли более чем хорошо.

В действительности дела шли так хорошо, что за два месяца скитаний они заработали талисманами, охотой, собирательством неплохие деньги. Демон по глупости душевной отдавал ему часть, которую полагал справедливой. Чаще всего это была честная половина, как напарнику. Иногда полукровка утверждал, что Шень Цинцю только глазами хлопал, а он все заработал, но несколько раз Фэнчжэн-лан в знак признательности отдавал все.

Например, когда демон чуть не вляпался в весьма опасное растение, распространяющее весеннюю пыльцу. (Шень Цинцю только фыркнул: ему же было бы хуже, если бы демон отхватил этого эффекта).

Но и за обычные миссии по изгнанию призраков или сотворение талисманов, где демон был бесполезен, Шень Цинцю получал свои серебряные честно.

За два месяца у него накапало прилично монет…

Шень Цинцю, едва получил выплату за последнюю миссию и отсчитал необходимую половину тысячи в отдельный кошелек, немедленно протянул их демону. Тот удивился.

— Я себя выкупаю! — потребовал Шень Цинцю.

Сердце стучало в горле. Ладони потели. Его почему-то практически трясло.

Но демон обращался с ним практически как с напарником все эти дни, более не пытаясь подчинить его волю и даже советовал под руку, когда он писал свои письма в секту, новые матерные слова. Которые были НЕуместны в официальной корреспонденции между лордами.

— Пожалуйста.

Фэнчжэн-лан осторожно принял мешочек, взвесив на руке.

— Ты ведь понимаешь, что если выкупишь себя сам и вернешься в секту, никто не поверит, что я тебя крал? Все просто скажут, что тебе надоело выкаблучиваться, — осторожно уточнил он. — Давай все же дождемся выкупа? А твои деньги я могу взять как плату за молчание. Все же третий месяц начался, как они пререкаются… Шень Цинцю, зачем ты вообще хочешь вернуться в секту? Разве нам не было весело вдвоем? Разве не классно вот так путешествовать?

Шень Цинцю отвел глаза. Было весело. И «классно». Но у него был долг перед сектой, так что он не мог просто взять и исчезнуть.

— Мы могли бы отыграть твою смерть, послав сердце. Я даже вырежу его из тебя безболезненно и новое выращу! — предложил демон, заглядывая в глаза как одинокая собака и складывая когтистые лапки как попрошайка.

Кто теперь жалкий? Умоляет врага остаться из одиночества и глупости!

Шень Цинцю немного поежился от предложения с сердцем, но совершенно не так же, как раньше. Он знал, что Фэнчжэн-лан насильно так с ним не поступит и тишком не провернет свою махинацию. Просто будет ныть и на ухо нудеть в надежде, что он согласится. Ему удалось втемяшить неприемлемость подобных действий.

Это было даже грустно, как они сумели подружиться, и как хорошо, вопреки всему, они проводили время. И подобные слова… вправду подталкивали сяо Цзю принять предложение. Но Шень Цинцю не мог позволить себе таких вольностей. Он обещал Ци-гэ… Учителю, что будет достойным лордом!

Сглотнув комок, он выпрямился и толкнул деньги в грудь демона:

— Прими и отпусти меня, ты обещал, что когда получишь свой выкуп, ты освободишь меня от своей крови…

Меч Шень Цинцю и его цянькунь уже давно висели на его поясе. И пусть его верхние зачарованные одежды оказались украдены, демон достал ему другие — тяжелые меха, в которых никогда не мерзли руки.

Фэнчжэн-лан опустил глаза на свой куш и задумался о невеселом.

Было даже странно видеть его таким меланхоличным, потому что демон фонтанировал глупыми идеями, думал вслух всякие идиотические теории и искренне получал удовольствие от мира, в котором находился. Пусть ему и приходилось в человеческом мире «держать булки сомкнутыми», как он называл сосредоточенное сокрытие своих демонических черт под мороком.

— Окей. Уговор есть уговор, — спрятал Фэнчжэн-лан кошелек, и не успело сердце заклинателя воспарить от облегчения, как тот вдруг сделал жалостливое лицо человека, который сделал шаг и случайно раздавил котенка сапогом. — Возможно, ты захочешь отойти в темный уголок для этого.

Шень Цинцю уже знал, что когда демон так себя ведет, ничего хорошего это не сулит.

— Для чего? — осторожно уточнил он.

— Ну надо, — уже гнал его в темную подворотню демон.

Там Шень Цинцю немотивированно вывернуло наизнанку до самого дна его подлатанного нутра. Так сильно и внезапно, что у него потемнело в глазах, а колени подогнулись. Фэнчжэн-лан его поймал под руки.

Шень Цинцю, как прояснилось в глазах, увидел, что стошнило его черной кровью.

— Ну вот и все, бро, свободен и чист, пока снова не поймаю, — усмехнулся демон.

И не успел заклинатель сориентироваться, как Фэнчжэн-лан переместился. Причем, сделал это даже несколько раз. Пока в конце не мелькнула обыкновенная, в чем-то даже знакомая травка. Шень Цинцю с облегчением свалился лицом в землю. Множественные перемещения, когда и так тошнит после потери крови, были ужасной идеей. Рука демона придержала его.

— Вы просто бесполезный мусор, лорды Цанцюн, и в частности ты, глава Юэ! — объявил демон кому-то громко и хорошо поставленным голосом. — Твой второй лорд провел у меня в плену несколько месяцев. И ему пришлось самому зарабатывать свои пятьсот вшивых монет выкупа. Вы не смогли даже согласиться на встречу, чтобы узнать в чем дело, пока он служил моей кровавой куклой! Я просил всего пять сотен золотых за его шкуру, но вам и этого было много! Этот Фэнчжэн-лан надеется, после такого все в Цанцюн задумаются, сколько отдадут за их жизни, если вот так относятся к первым из них! Прощайте, мелочные ублюдки, я возвращаю вам ваше бесценное сокровище, которое вы поленились у меня отобрать! Но слава о ваших подвигах будет греметь в веках! Уж я позабочусь об этом.

К этому моменту зрение Шень Цинцю прояснилось, и он понял, что находится в садах Цаньцао. Его волосы рассыпались, непременно создавая уродливое зрелище. Но в знакомой беседке сидели за чаем и сладостями Юэ Цинъюань, Ци Цинци и Му Цинфан. Идиллическая картина, если бы заклинатели не были бледны от ужаса, глядя на него, точно небо разверзлось у них над головами, чтобы выплюнуть свое наказание в его лице. Ученики, которые им прислуживали или просто работали в садах неподалеку, были просто зелеными под цвет своих растений и несомненно все слышали, и с неудобством переглядывались между собой и бросали в чем-то даже неприятные взгляды на владык.

Он сразу понял, что демон замыслил, и от этого у Шень Цинцю устало потемнело в глазах еще раз. Засранец в своем желании наносить справедливость только что бросил публике новости о том, что он непонятно как заработал у демона свободу, будучи и без того его рабом. Что о нем подумают?

С абсолютно чистой совестью Шень Цинцю вытер подбородок от крови и упал без сил на руки подбежавшего целителя. С запозданием он различил оглушительный звук тревожного колокола, который знаменовал пробитие основных барьеров пика и вторжение. Прекрасно, Фэнчжэн-лан еще и мелочно сделал им дырку. Он вообще представляет, как дороги и сложны эти барьеры в возведении?

Не его проблема. Если чему-то этот плен и научил Шень Цинцю, так это что вовремя сказаться спящим, значит, избежать очень многих проблем.

(Вовремя проснуться — еще больших, правда, но это уже история для другого случая).

Шень Цинцю вернулся домой… Его истощенный разум в самом деле обмяк в обмороке, позволяя всем остальным разгребать проблемы. Он не собирался слушать завывания баньши, упрекающие его во всем на свете, или терпеть взгляды Юэ Цинъюаня, призывающие его ощутить вину и стыд за то, что с ним сделали. А Му Цинфану его мнение всегда было побоку, он и так сумеет осмотр провести.

Chapter Text

Через три недели жизнь в секте вернулась, можно сказать, в колею. Ужас от вторжения незнакомого Небесного демона сменился ужасом от содеянного, раскаянием. Лорды чистосердечно каялись: носили подарки, объяснялись в недопонимании, обещали одолжения, ведь люди шептались… Вся ситуация выглядела очень плохо со стороны праведных братьев. И поскольку «хорошие люди» ненавидели испытывать даже малейшее неудобство или чернить своих героев в угоду каким-то негодяям, за сожалениями немедленно проросли глубокие подозрения. С чего бы демону просто освобождать свою куклу? С каких пор демоны чтят договоренности с пленными?

Когда пришли результаты всех возможных тестирований Му Цинфана, все окончательно и привычно обернулось обвинениями в обмане, сказанными за спиной. Мол, Шень Цинцю не кукла, не одержимый, здоровей прежнего. Что он там делал? Очередная манипуляция, вот что это, чтобы они почувствовали себя дурно и стелились перед ним из вины и долга!

И лишь сам Шень Цинцю был рад узнать, что демон сдержал слово и не сделал ничего лишнего с его телом.

Так бывший раб мог с чистым сердцем ценить свою кожу, чистой от клейма и шрамов.

Юэ Цинъюань после произошедшего продолжил смотреть виноватой собакой. Еще больше обычного. Осекал всякого, кто смел обвинять Шень Цинцю в обмане, даже наказал самых крикливых, вписав палок самой леди Сяньшу! Да только сразу после поспешил волочиться с драгоценными подарками.

«Хм, а где эта штучка была, когда нужен был выкуп?» — безжалостно пинал брата лорд Цинцзин. Кто писал все эти унизительные письма под диктовку тех самых крикунов, которых теперь лицемерно наказывал? Кто отвечал на его мольбы, просьбы и требования вежливыми увещеваниями и обвинениями, и призывами устыдиться и раскаяться?

Всегда одно и то же. Не был ли он первым из тех, кто бросил его? Младшие могут много чего говорить, но это глава секты выбирал курс действий, получая его письма. Он писал ответ.

Если Юэ Цинъюань и правда ощущал бы раскаяние, он бы первым встал под палку.

Но сяо Цзю искренне сомневался, что палка что-то сможет изменить.

— Прекрати делать вид, будто твое предательство случилось впервые. Уходи, жаньмен-шисюн, и больше не появляйся на моем пороге без отчаянной нужды, — отрезал актерскую игру лорд Цинцзин.

Цинъюань, к счастью, не все мозги прополоскал виной, так что послушал.

Признаться, у Шень Цинцю еще нескоро хватит сердца, чтобы простить брата. Пусть тот и не сделал, в сущности, ничего нового, что сяо Цзю уже не стерпел бы от его руки… А все равно обидно, как в первый раз.

Единственными, кто выглядел не таившими злобы или обиды, оказались, на удивление, Лю Цингэ и Шан Цинхуа. Первый притащил ему тушу на порог и признал свою неправоту. Он выглядел искренне сожалеющим, что «не охолонил остальных», хотя под конец начинал подозревать, что даже для Шень Цинцю это нехарактерное поведение. Что не искал следов тщательнее.

Второй же шиди молча жался да молчал, поглядывая виновато из-под полы. Это было его обычное состояние, но сочувствие и любопытство — нет. Шень Цинцю получил от него щедрый дар из целой корзины лекарственных препаратов и духовного алкоголя. Видимо, чтобы смазать раны тела и души после испытания демоническим «гостеприимством».

На том и закончили.

Признаться, вместе с круговертью лживых соболезнований и горой работы, которая навалилась на Шень Цинцю с возвращением, на него с новой силой опустилось понимание, насколько же демон был прав в своих жестоких словах в самом начале: где хоть один друг? Где хоть один человек, которому не все равно? Который спросит, как он себя чувствует после плена демона?

Все сказали свои сожаления, все упрекнули или иначе выразили реакцию на постыдные слухи, что пошли далеко за пределы секты благодаря верному слову Фэнчжэн-лану. Ни один не спросил, в порядке ли он, пережив подобное бесчестье. Та корзина осталась единственным эхом товарищеской заботы, и та была полна подарков, о которых Шень Цинцю не просил..

В остальном… лорд Цинцзин во всем здоров, сказал целитель, значит, здоров.

Неловко вышло, давайте все побыстрей забудем, что это было.

Только теперь это сяо Цзю не устраивало. Даже демон оказался способен найти в нем нечто, что стоит знакомства и теплого отношения. Демон говорил с ним как с человеком, даже когда держал в своих когтях, и вылечил. Таскал по всем местам, которые только мог вспомнить и вообразить… Они до сих пор изредка обменивались ничего не значащими записками через шкатулки.

С их расставанием приемы пищи вновь стали безрадостны и безвкусны, а картины поблекли. Люди смотрели на него с подозрением и жалостью. С виной и упреками.

Воздух в секте будто был холоднее, чем в пещере ледяного царства.

Однако… теперь Шень Цинцю мог позволить себе вернуться домой и лечь спокойно спать, укрытый теплым плащом из тяжелого меха, в сон, не задетый кошмарами прошлого или страхами настоящего. Он мог отдохнуть в безопасности своего дома, а терпеть учеников вдруг стало куда проще, поскольку в них он вдруг увидел черты не только жестокого хозяина, но и одного балагура.

Избалованному силой демону следовало вовремя надавать палкой по лбу, но не в сарае, а на тренировках и практических уроках, чтобы не бесился, а толково учился. Чтобы когда придет темный час, он полагался не на условное бессмертие, а на навыки, которые спасут ему жизнь. Этот сантимент показался особенно верен для человеческих щенков, которые не были даже условно бессмертны и недосягаемы, какими себя мнили. Не злые, но беспросветно глупые.

И у него не было больше оправданий, почему он не мог их нормально наставлять.

Он, мастер слова, не мог придумать ни одного.

Но до этого руки у него еще собирались дойти, а пока он разгребал отчеты в своем кабинете и возвращал порядок. Все же не было никого, кто мог бы сделать дела уровня горного владыки, а все остальные отказывались подменять его, пока он ушел в свою «капризную забастовку».

Что ж, так даже лучше. Шень Цинцю не любил чужие руки в своих делах.

Вернувшись домой после очередного тяжелого дня, заклинатель, предвкушая отдых в ставшей любимой обители, застыл. Его встретил знакомый черный силуэт с лиловыми глазами. Сидел в ночной тьме на задней веранде его дома, будто это было в порядке вещей!

Шень Цинцю включил свет небольшим веянием ци. Зверь отвлекся от того, что делал, и с интересом прилип к его окнам, заглядывая как извращенец. Ему не хватало только знака на лбу над глупыми, нелюдскими глазами да рогов. Бродячий демонический пес!

Так и есть. Его похититель снова объявился. Еще и притащил откуда-то белого котенка, которого прижимал к груди. Показывал через окно, будто это было хорошей причиной впустить его в дом.

Заклинатель положил руку на рукоять меча, не зная намерений ветреного демона. Тот заметил приближение хозяина дома и улыбнулся. Искренне и широко, будто был рад увидеть друга.

Шень Цинцю застыл, вдруг испуганно и неуверенно. Прежде никто, даже перепелки Павильона не позволяли себе так ему улыбаться. А перепелкам он буквально платил за их время, позволяя делать приятное ничего. С возвращением в секту он стал забывать, каково это было — получать подобные улыбки бесплатно.

И вот опять.

По крайней мере барьеры, которые он усовершенствовал, справлялись с удержанием демона от его святая святых.

Поколебавшись, Шень Цинцю сам открыл дверь, чтобы отослать засранца…

— В общем, мне понравилось твое похищение, — нагло объявил демон, пламенея щеками и не глядя на него, но отчетливо пытался пролезть поперек, — и я решил повторить опыт!

Как наглый кот, он пытался пробраться в дом и объесть его кухонный шкаф!

О нет! У лорда Цинцзин накопилось работы. Он не мог снова сейчас исчезнуть!

Шень Цинцю замешкался, но решительней преградил путь своему необычному знакомому. Он знал, что должен делать.

— Я боюсь, сейчас у меня нет возможности потакать твоим странным фантазиям. В мое отсутствие накопилось более чем достаточно работы, так что…

— О! М! — покраснел демон еще пуще и наклонился как заговорщик, — Ты неправильно понял. На этот раз украдешь меня ты.

Это остановило Шень Цинцю на месте.

— Это не имеет никакого смысла!

И так нечестно!

Демон сделал вид, что обиделся и удивился, начисто игнорируя его оскорбленную реакцию. Он сунул котенка в руки заклинателя, и пока тот машинально ловил испуганное хрупкое существо, Фэнчжэн-лан уже прошел в дом, на ходу стаскивая сапоги и хозяйски разглядывая обстановку.

— Мне нужна комната, немного еды и библиотека, — объявил демон из глубины дома, без сомнения, шныряя по углам. — Я не думаю, что твой пик обеднеет, если я поживу пару недель у тебя. А потом сочтемся.

По спине сяо Цзю прошла волна мурашек, и он решительно направился выгнать нахала из своего дома. В смысле, «сочтемся»? Ты, псовый демон, говоришь о похищениях! Что значит «сочтемся»?!

— Кстати, это котенок для тебя, — продолжал говорить Фэнчжэн-лан, судя по всему, теперь уже из ванной. — Я нашел его на улице и сразу подумал о тебе.

Шень Цинцю чуть не стиснул маленькое животное как мешочек с фаршем и бросил его в сторону от греха подальше. Да как он смел! Намекать, что он грязное бродячее убогое беспомощное создание!

— Он, весь такой беленький, злой, с хвостиком торчком, напомнил мне тебя. Вырастет — будет такой же красивый, элегантный и деловой, — в лицо ему усмехнулся демон. — И это не человеческий ребенок! Я ответственный демон!

И имел наглость бросить взгляд, будто все еще дулся за ту девчонку.

Сяо Цзю вскипел, наверняка розовея всем лицом, ушами и шеей от гнева. Он начертил самую сильную удерживающую печать, что знал и умел создавать, и метнул в демона.

Тот упал, изогнувшись как героиня желтой книжки. Его лиловые глаза лихорадочно засияли чем-то странным, а на щеках вспыхнул румянец. Демон поерзал в путах на полу ванной комнаты дюже зловеще. Явно соблазняя утопить его в бадье или выкинуть как мешок на улицу и с обрыва.

Шень Цинцю отошел подальше. Извращенец. Гуаньинь, уберите это с его пола.

— Ах, этого демона схватили… — слишком довольно воскликнул зверь и перевернулся в путах поудобнее. — Однажды этот Фэнчжэн-лан вырвется на свободу и отомстит! Хе-хе. Я уже знаю, куда мы пойдем, когда я тебя украду — к ледяным водопадам, в этом сезоне начинаются танцующие огни в небе, потрясающее зрелище. О, и можем спросить у твоего боевого семейства не пятьсот монет, а триста. Хотя…

Шень Цинцю молча и ошеломленно наблюдал, как демон строит планы на его дальнейшие похищения, будто это дружеские прогулки.

Хотя если он будет также упредителен, как в прошлый раз, то, надо полагать, это дружеские прогулки и есть, но…

Нет! Нельзя просто воровать работающего человека, Фэнчжэн-лан!

Демон согласился, но только при условии, что его займут какими-то другими делами. Например, библиотекой. Например, настольными играми. Например, дружескими разговорами.

Шень Цинцю сделал выбор.

— Я похищаю тебя, демон, чтобы использовать как раба для исполнения мелких поручений!

Вот тебе! Все унижения вернет сторицей! Он подготовился!

— Ах! Что?! Шень Цинцю! — оскорбился зверь, извиваясь в путах и пугаясь от того, что они не поддаются. — Я дарю тебе котенка для компании, и вот как ты благодаришь меня!!!

Не тут-то было! Шень Цинцю специально составил, выучил и подготовил особую удерживающую технику, чтобы ее хватило на удержание конкретного полукровки.

Шень Цинцю достал подавляющий демоническую природу ошейник-артефакт. Кто теперь смеется, а?! Кто теперь главнее?! Фэнчжэн-лан застыл от удивления и страха в путах, ведь не мог исчезнуть в тенях.

Шень Цинцю злодейски рассмеялся, похлопывая ножнами Сюя по плечу, как в свои старые недобрые времена, когда разбойничал на дорогах.

Добро пожаловать в школу Цинцзин, тут тебя научат хорошим манерам, ученичок.