Work Text:
Норд лежит неподвижно, на ее красивом лице замерла маска спокойной печали. Она невинна, практически ангелоподобна. Такой она никогда не была, уж это-то Скопá знал наверняка, хотя та же Лекса с ним едва ли бы согласилась. Печальный финал такого гениального союза человека и машины, коим была Норд.
К удивлению Скопы, у Норд оказалось много друзей, он не узнавал и половины лиц. Кажется, они были друзьями той Норд, которой она была много лет назад, ещё до их знакомства, настолько странно и неуместно они выглядели. Какие-то слишком нормальные и обычные.
А через несколько минут, подобно снегу, Норд растает в печи крематория. Это была её предсмертная воля.
– Какой прискорбный конец.
Эллин. Пусть Скопá никогда не встречал его раньше, слышал о нем достаточно, чтобы узнать сразу. Тот самый, кто починил Норд. Тот единственный, о ком Норд заботилась по-настоящему. Эллин держал на руках спящую девочку и выглядел не то доктором, кем он взаправду и являлся, не то любящим отцом, которым он бы никогда не смог стать. Да, Скопá был наслышан об Эллине. Может быть, даже слишком.
Эллин злил. Заставлял чувствовать свое бессилие. Скопе казалось оскорбительным то, что они, даже в теории, могли разделять одно и то же чувство. Особенно, потому что Эллин сейчас выглядел до странного умиротворенным. Словно бы он даже наслаждался смертью Норд.
Вот только в отличие от Скопы, Эллин был другом Норд, и его присутствие здесь было более чем уместно.
– Все уходят. Кто-то раньше, кто-то – позже.
Скопá обернулся на прозвучавший слишком близко голос и обмер, наткнувшись на мягкую улыбку. Ребенок на руках Эллина все еще спал. Так тихо, так неподвижно, что казался не то куклой, не то и вовсе – трупом.
– Не переживай так сильно, вы еще встретитесь. Вампиры, знаешь ли, не умирают. Даже испарившись после акта самосожжения.
И в этот момент Скопá понял: Эллин знает всё.